правитель Аррапхи Масит не выглядел счастливым. Половина погибших пришлось на его отряд.
— Арт, это великая победа, твой план самый лучший, — нам вновь наполнили посуду и снова тёплая жидкость, похожая на пиво, полилась по моему пищеводу. После третьего кубка почувствовал лёгкое опьянение — угрызения совести прошли. Мой пленник оказался племянников самого правителя Гулькишара.
— За него можно даже весь Урук потребовать, — пьяно икнул Шутарна, приказывая вновь наполнить кубки. Напрасно я переживал по поводу своего первого конного боя — Этаби переводил слова хурритов. По всему войску уже разошлась история спасения хуррита, что ими было оценено как подвиг. И пленение Акуруланна, племянника правителя сангаров, обросло невероятными подробностями.
— Он говорит, что ты прыгнул на десять локтей, — перевёл слова одного из хурритов Этаби. Всего за полчаса боя, благодаря спасению хуррита и пленению сангара, мой авторитет взлетел до небес. Праздновали до полной ночи — в огромных котлах варилось мясо овец, раненых в бое лошадей, которых прирезали прямо на месте. Рекой лилось пиво, но к моему удивлению, всё обошлось без обычных для хурритов стычек. Этаби объяснил, что в день сражения существует запрет на ссоры. Даже если тебя незаслуженно оскорбили, требовать извинений или сатисфакции можно только на следующий день.
— Наши пленники не сбегут? — я еле ворочал языком. Никогда ещё не пил столько: даже слабый напиток в огромных дозах может вызвать опьянение.
— За них не беспокойся, — Этаби дотащил меня до места ночлега, — каждый пленный это хорошие сикли, их сторожат очень внимательно.
Утром Шутарна объявил о возвращении в Вешиконе. Для сопровождения пленных остался большой отряд всадников под руководством Иноха, являвшимся родственником Шутарны. В обратную дорогу отправились такой же разрозненной толпой — катили колесницы, гарцевали всадники. С самого утра успел немного поговорить с Шутарной — правитель обещал подумать над моим предложением об организации регулярного войска. В Митахни не было такого понятия — воины собирались по первому зову.
Кроме того, я не забывал о своей цели освободить Аду. После ознакомления с дисциплиной в этом войске, понял, что с большим отрядом просто не доберусь до Хаттуша. Оптимальным вариантом оставалась скрытная операция — проникновение в город с небольшой группой обученных бойцов.
В голове начал зреть план, как скрытно проникнуть в Хаттуш, не вызывая подозрений у хеттов. Оставалось отобрать пару десятков воинов, натренировать их передвигаться бесшумно, сливаться с окружающей средой и выработать железную дисциплину. Последнее представлялось наиболее трудной задачей: эти смелые и отважные люди понятия не имели о дисциплине.
— Арт, надо готовиться в поход за твоей женщиной, — Этаби придержал лошадь, поравнявшись со мной.- И у меня есть нерешённые вопросы в Хаттуше, где нас держали в яме.
Глава 23
Слава о воинской доблести много значила для хурритского общества. Более того, весь их миропорядок оказался построенным на своеобразном кодексе чести. Больше всего удивило довольно трепетное отношение к женскому полу — женщины в Митахни являлись неприкасаемыми. Касалось это только хурриток, к женщинам других народностей отношение не было таким уважительным. Несмотря на то что хурриты типичный пример патриархального общества, к матери относились более трепетно, чем к отцу.
Я продолжал вникать в иерархию и сложную систему законов хурритского государства. Хурриты терпимо относились к другим народам, но выделяли своих, называя их «наши люди», «свои люди», «родные люди». Негласным законом для них являлось обязательная отзывчивость соплеменникам, где бы они ни находились. Так, хуррит, попавший в беду среди хеттов, сангаров или эсоров, мог быть уверенным, что если до соплеменников дойдут вести о его бедственном положении — ему придут на помощь.
Я уже говорил, что на улицах Вешикоане редко встречал хурритских женщин. Более того, как правило, рядом с ними всегда находился брат, сын, отец или другой близкий родственник, готовый немедленно обнажить оружие. Даже было удивительно, что так мало смертельных исходов, при таком шизофреническом укладе жизни.
Унизительным считалось обнажение — без разницы мужское или женское. Женщины всегда были закутаны в покрывала, даже у мужчин одежда была более закрытой, чем у хеттов. В Хаттуше встречались горожане в туниках до колен с обнажёнными ногами. В Вешикоане такое я не увидел ни разу, хотя на местном рынке присутствовали многочисленные представители других народов.
Прошёл уже месяц после памятной битвы у Кирканда, небольшого пограничного селения на границе Аррапха и Эсорче, так хурриты именовали владения эсоров. За это время немного стал понимать язык хурритов, который в корне не так сильно отличался от хеттского.
Сразу по возвращении из Аррапха, Шутарна закатил пир на весь город. Веселились три дня и как итог несколько убитых во время своеобразных «дуэлей». Свидетелем, а точнее, виновником одной из таких дуэлей стал и я. Один из подвыпивших хурритов, толкнул меня в плечо, пролив содержимое своего кубка. Парень еле стоял на ногах: я собирался просто пройти мимо, но внезапно, словно из-под земли вырос Энок.
— Ты оскорбил нашего гостя, Тарум, — молодой хуррит, качнувшись, возразил:
— Он не хурре, стерпит. — Это уже считалось оскорблением вдвойне, но Энок меня опередил, залепив пощёчину Таруму. Хуррит мгновенно протрезвел, руки лихорадочно искали кинжал, но Шутарна на время празднования запретил ношение оружия, чтобы уменьшить число убийств.
— Завтра, когда взойдёт солнце, за храмом Тешуба, — частично протрезвевший хуррит ретировался, провожаемый неодобрительными взглядами.
— Энок, ты не будешь биться за меня, оскорбили меня, а не тебя!
— Твоё оскорбление смыто пощёчиной Энока, — Этаби был навеселе, но стоял на ногах крепко.- А вот пощёчину можно смыть только кровью. Этот Тарум мне никогда не нравился, думает, что если у его отца табун лошадей, то ему многое простят. Убей его быстро, Энок, — похлопав моего заступника по плечу, Этаби вернулся к столу.
— Энок, зачем? Думаешь, я сам не могу защитить свою честь?
— Ты гость, а он даже не мужчина. Только и умеет издеваться над торговцами сангарами и эсорами, — Энок приложил руку к груди и покинул трапезный зал дворца.
У хурритов дуэльный кодекс был прост: сражались кинжалами и без защиты. Я не мог пропустить такого зрелища — Этаби ворчал, что исход ясен, но пришлось встать, чтобы пойти со мной. За южной стеной храма Тешуба уже находился Энок вместе с одним воином. Только мы успели подойти, как явился Тарум, также с одним товарищем.
— Нужны свидетели, что бой был честным, — пояснил Этаби на вопрос о воинах-хурритах.
