жертвенного обряда.
Я уже жил больше двух месяцев с хурритами, но о таком обряде не слышал.
— Это обряд фуралов, Шутарна выдаёт дочь за сына правителя фуралов, — развеял мои сомнения эсор, продолжая перебирать и выкладывать передо мной безделушки. Я слушал, не перебивая — Инлал рассказал много интересного. Килу-Хепа или Гилухипа как её звали египтяне, дочь Шаттарны II была замужем за фараоном Аменхотепом III. И именно ей пришла в голову идея выдать дочь Шутарны III, за своего сына, будущего фараона Аменхотепа IV. Этот союз был направлен на усиление связей между хурритами и фуралами против сангаров, касситов и эсоров. Положение Шутарны и вправду оказывалось критическим без этого союза: с юго-востока касситы, эсоры и сангары, а с запада — хетты.
— Инлал, я не смогу уговорить Шутарну отдать мне твоего человека. И чем он так важен?
Эсор начал юлить, лишь когда я твёрдо сказал, что без всей правды не помогу, сдался:
— Это мой сын, — скупая слезинка пробежала по морщинистому лицу Инлала. Только после его слов до меня дошла вся картина: шпионская сеть эсора раскинулась не только среди хеттов и хурритов. Эта старая мразь даже сына приобщила к этому делу, засунув его в среду сангаров. С одной стороны, это было понятно — Вавилон стремительно набирал силу, усиливая своё влияние в Месопотамии. Но рисковать собственным сыном — такое понять я не мог.
— Я посмотрю, что можно сделать, — Инлал теперь вызывал неприятные чувства. Старик схватил меня за руку:
— Помоги мне, Арт и я клянусь всемогущим Ашшуром, отплачу тебе трудом десяти лет моей жизни.
Оставив эсора, поспешил во дворец: прежде всего надо было выяснить, где находится молодой пленник, обещанный как свадебный подарок будущему фараону Египта. Слова Инлала про десять лет работы я пропустил мимо ушей — кому нужна его работа, я не собирался больше иметь с ним дел. Заплачу свой долг и на этом всё. Следующая встреча станет для эсора роковой, о чём честно его предупрежу.
Узнать, где находится Сатимман, так звали сына Инлала, не составило труда. Первый же стражник во дворце рассказал, что пленника держат в клетке подвального помещения под дворцом. В сторону подвала вели каменные ступени, свет единственного факела бросал блики на стену. У входа в подвал мирно спал стражник, отложив в сторону меч и удобно привалившись к стене. Бесшумно проскользнул мимо него, пришлось немного подождать, чтобы глаза привыкли к темноте.
Немного поколебавшись, вернулся и снял факел с крепления на стене. Подвал оказался внушительным, недалеко от входа находилась та самая железная клетка. Внутри свернувшись калачиком, спал молодой парнишка в оборванной одежде. Стараясь не шуметь, осмотрел запор на клетке — замка на нём не было, но открыть изнутри просто невозможно. Два засова под разными углами: надо выдвинуть первый, чтобы освободить ход второму засову. Потом, снова задвинув первый засов, вытащить второй и лишь потом открыть первый запор. Не видя всей схемы, находясь в клетке, просто нереально додуматься, как открыть клетку.
Я не планировал прямо сейчас освободить пленника: куда я его дену, на улице только начинало смеркаться. С другой стороны, такого удачного стечения обстоятельств, могло не предвидеться. План мгновенно обрёл очертания: вырубить стражника, надеть на пленника его одежду и вывести из дворца. Если удастся выбраться, спешно добраться до рынка, где стоит повозка Инлала.
Минут десять боролся между чувством долга перед эсором и предательством в отношении Шутарны. Выйдя к стражнику, прислушался — наверху не было слышно голосов. Наступало время ужина, хурриты ужинали поздно.
Стражник зашевелился и склонил чашу весов в пользу эсора: коротким ударом в челюсть отправил его в нокаут. Быстро содрав с него одежду, сорвал кожаную перевязь с меча и надёжно связал руки, заткнув рот увесистым кляпом. Схватив факел, ринулся в подвал. Свет упал на измождённое лицо проснувшегося пленника. Приложив палец к губам, провёл манипуляции с запорами. Несмазанные петли противно скрипели, мне казалось, что звук непременно должны услышать наверху.
Бросив одежду пленнику, вполголоса приказал:
— Надевай!
Сатимман торопливо натянул на себя одежду: проходя мимо стражника, убедился, что тот ещё в отключке. Сегодня мне невероятно везло — удалось выбраться из дворца, никого не встретив. Только два хуррита прошли недалеко, не обратив внимания на нас внимания.
— Молчи и иди за мной, — сын Инлала в ответ прошептал пару слов на неизвестном мне языке. Стараясь избегать наиболее оживлённых улиц, добрался до рынка, который практически опустел. Покупатели уже разбрелись, оставшиеся на ночь торговцы сидели у костров, готовя пищу и просто делясь местными сплетнями.
Инлал едва не вскрикнул, увидев меня перед собой, секундой спустя, его взгляд упал на сына:
— Сатимман! — обхватив голову парня, эсор прижал её к своей груди, радостно шепча слова на родном языке. Уже достаточно стемнело, но при свете огня костра, я видел слёзы Инлала.
— Арт, — отпустив сына и передав его на руки двоих своих помощников, эсор схватил мою руку, осыпая её поцелуями.
— Ты вернул мне сына, ты вернул мне жизнь, — я выдернул руку, не нуждаясь в таких благодарностях.
— Инлал, ты спас мою жизнь, я вернул тебе долг, между нами всё кончено. Подожди, дай мне сказать, — жестом остановил старика.
— Теперь я хурре, ты же эсор, а наши народы- враги. Больше не попадайся мне, — отступил на пару шагов, боясь подлости со стороны эсора. Недаром Этаби всё время говорит, что они не идут в открытый бой, а привыкли убивать в спину и ядом.
— Арт, подожди, —порывшись в складках своей одежды, Инлал протянул руку:
— Возьми!
— Что это? — я не спешил протягивать руку.
— Я слышал у тебя свой отряд, необычный отряд, — Инлал сделал паузу, снова став прежним — хитрым и расчётливым эсором. — Для чего небольшой отряд, если Шутарна предлагал тебе стать главным начальником всего войска. Ты хочешь вернуться в Хаттуш за своей женщиной. Дай мне сказать, — эсор протестующе поднял руку.
— Ты сказал, что наши народы враги, но я не буду тебе врагом. Ты вернул мне сына, ты дал мне две жизни в обмен на свою и теперь долг за мной.
Инлал выпрямился, сгорбленный старик исчез, передо мной стоял мужчина, убелённый годами, но крепкий и с орлиным взглядом.
— Покажи эту монетку гончарам, если тебе понадобится помощь. Они сделают все, что тебе понадобится, — в мою ладонь легла монета в
