— Если хочешь, я могу рассказать тебе о нем, — предложила Мария.
— Вы знали моего отца? — обрадовалась Камила.
— Расскажите!
— Это было так давно, в пору нашей юности… — Мария умолкла, вспомнив Энрике, его улыбку, его светящиеся любовью глаза. — Твой отец, Камила, был удивительным человеком, редкого благородства и самоотверженности. Ради любви он готов был пойти на любые испытания.
— И что же, мама не сумела оценить его любви? — поспешила с выводами Камила.
— Нет, мама его очень любила! И из-за этого она даже не побоялась восстать против собственного отца. А твой дедушка не понял ее и отлучил от дома. Так что она потеряла семью из-за любви. Защищала ее, как могла.
— Спасибо, тетя! — растроганно молвила Камила. — Вы даже не представляете, насколько для меня важно было это услышать именно от вас, потому что вам я верю!
— Ты не обижайся на маму: она не рассказывала об отце, потому что не хотела лишний раз ранить тебя. Но ты знай, что она пожертвовала жизнью ради пленительного человека, о котором у нас остались самые лучшие воспоминания.
Глава 5
Трезво оценив ситуацию, Асунсьон и Катриэль поняли, что сейчас им надо отступить, но лишь затем, чтобы собраться с силами, найти надежных союзников и вновь начать борьбу за свои права.
Трудным было их прощание с «Эсперансой», с землей, возделанной их руками, с людьми, ставшими для них родными.
Асунсьон распорядилась зажарить барашка и устроила прощальный ужин, где за общим столом сидели хозяева и работники.
Затем Катриэль повидал своих друзей-индейцев и, погрузив на повозку ящики с одеждой и книгами, отправился вместе с матерью в ее городской дом.
Браулио тоже поехал с ними, не желая служить новому хозяину.
— Думаю, что и в городе я пригожусь вам, — сказал он. — Найду какую-нибудь работу, чтоб кормиться. Буду выполнять все ваши поручения, сеньора.
— Я тоже попробую поступить на службу, хоть для меня это будет и сложно, — подхватил Катриэль.
— Ну а я и вовсе не привыкла сидеть без дела! — улыбнулась Асунсьон.
В Санта-Марии ей сразу же повезло: знакомая предложила в качестве учениц двух своих дочерей, которым Асунсьон стала давать уроки европейской культуры и искусства.
Браулио вскоре нашел работу в порту, а с Катриэлем никто не хотел даже говорить — так сильны были расовые предрассудки.
— Ты извини, — сказал ему Браулио, — но тебе надо сменить костюм. Иначе ничего не получится. Завтра я отправлюсь в магазины и подберу для тебя все необходимое.
Пересилив себя, Катриэль облачился в брюки и сюртук, повязал галстук, мгновенно превратившись в неотразимого молодого сеньора, которого не портил даже густой загар.
Асунсьон и Браулио залюбовались Катриэлем; но он, поглядев на себя в зеркало, стал снимать эту непривычную, чуждую ему одежду.
— Я прочитал в газете, что здесь гастролирует цирк «Олимпико». Пойду туда, к нашим знакомым, — пояснил он свое намерение. — Надеюсь, их больше не испугает мой костюм.
— Передай от нас привет всем, особенно сеньорите Милагрос, — сказала Асунсьон, многозначительно переглянувшись с Браулио.
В цирке Катриэля встретили как старого доброго друга, разделив его печаль по поводу утраченного имения. В свою очередь он узнал о несчастье, постигшем Милагрос и всю труппу, — смерти Мигеля.
— Сколько трагедий за такой короткий срок! — сказал он, сочувственно глядя на Милагрос. — Если бы я мог чем-то вам помочь…
Милагрос готовилась к представлению, и Катриэлю удалось переброситься с нею лишь несколькими словами, зато Анибал уделил гостю гораздо больше внимания и, узнав, что тот ищет работу, предложил ему ухаживать за животными.
— Конечно, я понимаю, — сделал оговорку Анибал, — что с твоим образованием ты достоин- лучшего занятия, но, как говорится, чем могу… На хлеб, во всяком случае, ты здесь заработаешь.
— Да и с животными, насколько я помню, ты умеешь управляться.
Затем Катриэль сидел среди зрителей, совершенно ослепленный прелестью Милагрос…
А после представления ноги сами понесли его за кулисы, где он столкнулся с франтоватым офицером,
— Подождите меня на улице, — бросила офицеру Милагрос. — Я сейчас переоденусь и выйду к вам. Не хочу, чтоб Анибал вас увидел.
— Я готов ждать вас хоть всю жизнь! — расплылся в улыбке Августо.
Опечаленный Катриэль молча побрел домой.
Однако позже, уже работая в цирке, он понял, что не одинок в своей печали: Анибал тоже питал к Милагрос отнюдь не братские чувства. Она же, после трудных пререканий с братом, выговорила себе право ездить на прогулки с Августо. Скрепя сердце, Анибал разрешил ей это, строго-настрого наказав Хуане ни на секунду не оставлять девушку наедине с офицером.
Но эта уступка Анибала дорого стоила всей труппе, ибо он стал неузнаваемым: кричал на всех, мог пустить в ход даже кулаки, был груб с Хуансито. Словом — лютовал.
Лишь с Катриэлем почему-то держался в рамках приличия и даже извинялся перед ним за свое поведение:
— Понимаешь, после смерти отца мне трудно управлять этими людьми, которые помнят меня Мальчишкой, а себя считают великими артистами. Вот и сдают иногда нервы…
Однажды, придя домой, Катриэль застал там мисс Паркер, свою любимую учительницу. Она была в шоке от того, что ее лучший ученик вынужден убирать навоз в цирке.
— Я помогу тебе найти другую работу! — заявила мисс Паркер. — Поговорю со знакомыми журналистами. Ты будешь работать в газете!
— Вы шутите? — улыбнулся Катриэль. — На меня же здесь все смотрят как на дикаря.
— Я знаю и других людей, — ответила учительница. — Собери свои рукописи — я покажу их одному талантливому журналисту, порядочному человеку.
Кроме этого, мисс Паркер пообещала свести Асунсьон с сеньором Асурдуем — опытным юристом, который не побоится вступить в схватку с Гонсало Линчем и даже с самим губернатором.
И она не ошиблась в этом человеке: Асурдуй нашел зацепку в почти безнадежном деле Асунсьон.
— У нас есть только одна возможность, — сказал он, — доказать, что первоначально имение принадлежало вашему отцу и что вы ничего не получили от него в наследство. Сделать это будет, конечно, трудно. Однако, если нет документа о передаче имения в вашу собственность, то нет и документа, подтверждающего, что вы отказались от «Эсперансы» в пользу своего брата. Наберитесь терпения, и, даст Бог, мы одолеем всемогущего Линча.
Пока Асунсьон готовилась к борьбе с Гонсало, он тоже не сидел сложа руки. Прежде всего отправил своего верного помощника Бенито управлять «Эсперансой». Затем засвидетельствовал почтение губернатору, подбросив тому идею, как экономическими средствами прижать некоторых землевладельцев-либералов, стоящих в оппозиции к правительству.
