Пока Асунсьон готовилась к борьбе с Гонсало, он тоже не сидел сложа руки. Прежде всего отправил своего верного помощника Бенито управлять «Эсперансой». Затем засвидетельствовал почтение губернатору, подбросив тому идею, как экономическими средствами прижать некоторых землевладельцев-либералов, стоящих в оппозиции к правительству.
Благодарный губернатор тотчас же стал претворять эту идею в жизнь, и, казалось бы, Гонсало мог быть вполне доволен своим нынешним положением, однако его угнетали отношения с женой. С тех пор как он отобрал имение у Асунсьон, Мария фактически бойкотировала мужа, вступая с ним в разговор только в случае крайней необходимости.
Так, например, по ее просьбе Гонсало вернул подарок Августо. А чуть позже она попросила его воздействовать на дочь отцовским авторитетом, уверенная в том, что Лусия должна помочь Камиле освоиться в новой обстановке:
— Поговори с нею, она тебя послушается и перестанет дерзить Камиле. Мне вообще кажется, что им лучше было бы поселиться в одной комнате, как когда-то жили мы с Викторией. Так они быстрей подружатся.
Гонсало имел на сей счет другое мнение, но не стал перечить жене, надеясь все же вернуть ее расположение. И Лусию уговорил потерпеть Камилу, хотя дочка и сопротивлялась изо всех сил.
Мария поблагодарила Гонсало за старания, но и после этого их отношения не стали теплее.
Желая отвлечься от семейных неурядиц, Гонсало, как в старые добрые времена, завернул к своему давнему приятелю Сантьяго, у которого всегда мог найти душевное отдохновение.
Сантьяго был удивительным человеком. Никакие удары судьбы и мерзости реальной жизни не смогли вытравить в нем веры в добро и чистоту людских помыслов. Он сам был чист душой, незлобив, не завистлив, и те же качества предполагал у Других людей, в том числе у Гонсало. Когда Сантьяго помогал ему в покупке квартиры для Маргариты, то считал, что делает это ради их любви — взаимной и страстной. И очень сочувствовал Гонсало, потерявшему сначала дочь, затем и Маргариту.
Сантьяго тоже довелось пережить любовную драму. Долгое время его сердце оставалось глухим к самым обольстительным женщинам, пытавшимся прибрать к рукам такого завидного жениха, каким был Сантьяго. Но вот однажды он из вежливости заговорил с простой девушкой, горничной, и она поделилась с ним своей печалью, рассказав, что накануне вышла замуж, но муж прямо из церкви уехал на воинское задание… Встреча с той девушкой произошла во время помолвки Адальберто и Виктории. Девушку звали Мартиной, а ее мужем был не кто иной, как Хименес.
Сантьяго тогда весь вечер не отходил от Мартины, но далеко не сразу понял, что прикипел к ней всем сердцем.
А когда понял, то специально стал заезжать к Эулохии, чтоб хоть издали увидеть там Мартину. Она же была счастлива со своим мужем, ждала от него ребенка, а Сантьяго удостаивался лишь ее приветливой улыбки — как добрый знакомый.
Но вот Хименес погиб, и Мартина перестала улыбаться. Потеряв мужа, она словно окаменела, и лишь рождение мальчика, очень похожего на отца, понемногу вернуло ее к жизни.
Помощь, предложенную ей Сантьяго, она долго отвергала, не веря в его бескорыстие и боясь впасть в зависимость. Так продолжалось до тех пор, пока Сантьяго не признался, что любит ее и хотел бы на ней жениться.
Мартина была ошеломлена его признанием. Кто она и кто этот богатый преуспевающий сеньор!
Сантьяго же день за днем доказывал ей свою любовь и преданность, оставаясь ее искренним другом. Постепенно Мартина приняла его дружеское участие, но полюбить так и не смогла и от замужества наотрез отказалась.
Отчаявшись добиться взаимности, Сантьяго на несколько лет уехал в Европу, не забывая, впрочем, посылать подарки Мартине и ее сыну Мариано. Она же писала ему благодарные письма, в которых подробно рассказывала о сыне и почти ничего — о себе. Поэтому для Сантьяго как гром среди ясного неба прозвучало известие о ее смерти — он не знал, что Мартина давно уже была больна.
Вернувшись в Санта-Марию, Сантьяго взял на воспитание Мариано. Мальчик оказался добрым, хорошо воспитанным и очень смышленым. Сантьяго полюбил его как родного сына и не жалел средств, чтобы дать ему достойное образование. Мариано выбрал своей профессией юриспруденцию и, несмотря на молодость, уже стал довольно известным адвокатом.
Сейчас, сидя за обедом с отцом и Гонсало Линчем, он позволил себе реплику в ответ на рассуждения гостя о том, что землевладельцы чересчур консервативны в восприятии новых юридических законов.
— Я согласен с вами, — сказал он, — что люди, занятые; обработкой земли, не в состоянии поспевать за правовыми и политическими изменениями. Но было бы ошибкой не считаться с тем огромным влиянием, которое имеют землевладельцы в провинции. Фактически они выступают от имени своих управляющих, пастухов и батраков.
— Но кого может интересовать мнение пастуха! — скептически заметил Сантьяго.
— Именно это я и считаю ошибкой, — повторил Мариано. — Землевладелец располагает доверием крестьян, и если умело использовать его влияние, то любую правительственную реформу можно внедрить, в провинции гораздо легче и быстрее, нежели это делается сейчас.
— А что, мне нравится, как ты мыслишь! — сказал Гонсало— Не хотел бы применить свои методы на практике? В моем новом имении.
— Это заманчивое и очень ответственное предложение, — неопределенно ответил Мариано.
— Разумеется, — согласился Гонсало. — Но я в тебя почему-то верю, ты справишься. Жду тебя завтра у себя дома для более конкретной беседы.
На следующий день Мариано отправился к Линчу. Дверь ему открыла приятная симпатичная девушка, которую он принял за Лусию.
— Нет, я — двоюродная сестра Лусии, Камила, — пояснила она.
— Рад с вами познакомиться, — улыбнулся Мариано.
Камила проводила его в кабинет Гонсало, куда Мариано вошел с явной неохотой, — ему хотелось еще пообщаться с этой милой девушкой.
Гонсало рассказал гостю историю «Эсперансы», попросив для начала порыться в государственном архиве и выяснить, нет ли там каких-то документов, хотя бы косвенно подтверждающих право Асунсьон на владение имением.
Затем он представил Мариано членам своей семьи, не подозревая, какое смятение вызовет фамилия гостя в душах Марии и Виктории.
— Ты слышала? Хименес! — взволнованно молвила Виктория, отозвав сестру в сторону. — И, по-моему, он похож на того Хименеса, что мы знали. Тебе не кажется?
— Да, сходство есть, — согласилась Мария. — Я и сама сразу же вспомнила капрала… Но мало ли на свете Хименесов?..
