вернусь к вам. Но судьба решила иначе и все сильно затянулось.
— Ну и как, привел дела в порядок? — поинтересовался я.
— Да! — у него глаза заблестели и я сразу понял, что он так и не осознал, что именно натворил. — Теперь все хорошо. И я приехал не просто так, а за вами. Видел, какая машина внизу стоит?
Окна квартиры выходили на противоположную подъезду сторону, так что отсюда детище немецкого автопрома видно не было.
— Серебристая Ауди?
— Да. Нравится?
— Нет. Терпеть не могу немецкие машины! — отрезал я, чем сбил его с толку.
Отец посмотрел на меня растерянным взглядом. Он явно не на такой ответ рассчитывал.
— Максим, можно сказать, что я сейчас обеспеченный человек. У меня есть в квартира в ГДР. Ты можешь получить немецкое образование. Работать в Берлине. В отличии от СССР, там есть все, что нужно для комфортной жизни, все продается и выбор куда больше, чем здесь.
Я слушал его, смотрел и понимал — без толку ему что-то объяснять. Да и на кой-черт мне эта Германия? Что я там буду делать, тем более, что скоро настанет период, когда там будут происходить не очень хорошие вещи. А может и не будут, история уже во многих вещах изменила свой ход. Правда, пока не глобальных… Война в Афганистане не в счет, там ещё ничего не ясно.
— Я не хочу никуда уезжать. Мне и здесь хорошо.
— Хорошо? Здесь?
— Да.
— Но… Ты наверное, меня не правильно понял. Это же…
— Я понял правильно. Нет, не интересно.
— То есть, ты отказываешься?
— Ты меня правильно понял! Мне от тебя ничего не нужно!
— Но почему? Почему ты такой?
— Ты что, смеёшься? — спросил я, глядя на него с удивлением. — А чего ты ожидал? Думал, приедешь, такой молодец, на крутой машине и все тебе будут рады? После того, как ты просто исчез? Был отец и пропал, ни письма, ни звонка. Что мне твоя Арктика? Даже соседи говорили, что ты нас бросил, косились. В школе тоже так считали, дети дразнили. Пальцами показывали. Мне учителя сочувствовали, а мне их сочувствие было не нужно! Черт возьми, да ты так ничего и не понял!
— Максим, это дело прошлое.
— О да, тут ты прав! — рассмеялся я.- Нет, в чем-то я тебя понимаю, даже может, оправдываю. Но время уже ушло. И такого отношения как раньше уже не будет. Я уже не тот мальчик, которого ты оставил почти в двенадцать лет. Теперь я сам устраиваю свою жизнь, а ту, что придумал ты, оставь себе. Нам она не нужна.
— Но это делалось для вас… Ты же не понимаешь.
— Это ты не понимаешь!
— А у мамы иное мнение! — тихо ответил тот.
— Конечно, она поняла. Может быть. Что бы ты там ей не наговорил. Она устала быть одна, устала все делать сама. Когда я был рядом, вся мужская работа была на мне, но теперь у меня военная служба…
Повисла тяжелая пауза.
— Так, давай ты всё ещё раз хорошо обдумаешь, взвесишь и тогда дашь ответ, хорошо? — спросил тот.
— Гарантирую, он не изменится. У меня свой путь.
Он вздохнул. Кивнул несколько раз, затем взялся за дверную ручку балконной двери.
— Я тебя услышал, понял. Но не простил! — ответил я, отвернувшись. — Наверное, хорошо, что ты жив, только пока не знаю, что это изменит.
— Полгода назад я едва не погиб…- вдруг произнес он, глядя куда-то в пол. — Произошло обрушение льда, едва вся экспедиция не погибла. Я тогда только о вас думал. О тебе. Вместо меня на ту точку отправился молодой парень из Куйбышева, он прибыл год назад, по требованию. Веревка не выдержала и он упал в расщелину, его завалило глыбами льда. Там могли погибнуть все, но это не произошло лишь чудом… До сих пор не понимаю, как так получилось.
Так… А вот это уже интереснее! Выходит в прошлой жизни отец всё-таки погиб в той экспедиции? То есть, он так же был в Арктике, но совсем недавно что-то изменилось. Что?
— А этот человек, что погиб… Кем он был?
— Я точно не знаю. Да это и не важно. Знаю только, что ранее он служил в Афганистане, был водителем.
Я не ответил. Думал, что ж там за водитель такой.
Отец ушел с балкона, но дверь закрывать не стал. Я слышал шум внутри и тихий, приглушенный голос матери. Отчётливо услышал:
— Ну, как поговорили?
Ответа не расслышал. Возможно, его и не было.
Позже я ушел из квартиры, решил проветриться и погулять. Все обдумать. Вернулся вечером, голодный, как волк. Мама позвала ужинать. Боже, как же я соскучился по настоящей домашней еде! Борщ был просто восхитительным, в армии такого никто не сварит. А уж в курсантской столовой и подавно.
Ну, невозможно сварить триста литров борща в одном котле так, чтобы он был таким же вкусным, как дома. Это фантастика! После ужина, я какое-то время провел в своей комнате, а после завалился спать. Внезапно, ни с того ни с сего ощутил, что устал как собака и буквально выключаюсь на ходу.
Проснулся рано утром, ещё шести не было. В коридоре был какой-то шум. Приоткрыв дверь, заметил, что отец куда-то собирался. На нем была лёгкая кожаная куртка, каких в Союзе тогда просто не было. Вернее, может, где и были, но это был редчайший дефицит.
Увидев меня, он только кивнул, затем взял сумку с вещами и вышел.
Судя по всему, ночевал он в отдельной комнате, на диване. Подушка и плед говорили сами за себя. Что, ушел на совсем или ещё вернётся?
Меня это не сильно волновало — мне нужно было возвращаться на службу. Сначала на железнодорожную станцию, взять билет на электропоезд до Краснодара, а дальше привычным транспортом до училища. Там доложиться о прибытии, сдать документы.
Пока завтракал, на пороге появилась мать. Я ей ещё вчера сообщил, что приехал буквально на чуть-чуть, переночевать. Вкратце рассказал, что я теперь курсант высшего военного училища, скоро стану офицером, чему она была несказанно рада. Ещё бы, Краснодарский край это вовсе не Афганистан, там войны нет. Все же куда лучше сидеть за столом и писать лекции, чем бегать с автоматом по тем горам, за которые уже
