– Правильно. Нужно успокоиться и поторопиться.
Рубос посмотрел в измученное, избитое лицо старика удивленно.
– Мы и так делаем все, что можем.
– Значит, не все. Нужно торопиться.
Сухмет встал и впрягся в перевязь. Рубос, вздохнув, стал собирать сумку.
В какой-то момент стало ясно, что Сухмет заблудился, и ему пришлось, надев повязку концентрации, высматривать магическим зрением путь. Это было даже хорошо, потому что Рубос сумел поспать. Хотя, когда Сухмет разбудил его, он едва мог сначала идти, но уже через четыре сотни шагов пришел в себя и понес Лотара дальше.
Но и эти силы кончились. После очередного привала ни один из них не смог встать. Стоило кому-то из них попробовать подтащить под себя ноги, чтобы оторваться от земли, как дело кончалось тем, что он опрокидывался и лежал, тяжело переводя дыхание.
Когда стало ясно, что так они ничего не добьются, Сухмет соорудил из латной рубахи Рубоса что-то вроде волокуши, на которой Лотара можно было тащить. Скоро это стало получаться у них довольно легко, лишь иногда приходилось переносить Лотара через большие камни.
Наконец Рубосу стало ясно, что больше он не продвинется ни на шаг. Он попросту сложился калачиком, поджал ноги и замер. Он был готов умереть.
Сухмет, тяжело дыша, вернулся назад.
– Вставай, это нужно.
Рубос начинал говорить раз пять, прежде чем ему удалось по слогам выдавить из себя:
– Я не могу двинуться.
– Да? – удивился Сухмет. – Может, выбросим золото? Только ятаган нельзя…
– Почему?
– Им можно копать землю.
Рубос поискал ятаган.
– Его тоже нет.
Глаза у Сухмета открылись так широко, что Рубос вдруг увидел их.
– Нужно найти. Ты воин, ты не мог бросить меч.
– Не мог, но его нет.
Они принялись искать. Рубос при этом едва шевелился, Сухмет же был способен даже злиться на мирамца, хотя и на себя тоже за то, что не уследил.
Ятаган нашелся на спине Рубоса. Мирамец и забыл про него. Сухмет успокоился, но когда подполз к Лотару и послушал его сердце, то заволновался еще сильнее.
Но Рубосу было уже все равно.
Сухмет снова подполз к мирамцу и взял его лицо в свои грязные, исцарапанные до крови руки.
– Ты просто устал, Рубос. Но ты можешь проползти еще немного.
– Какая разница? – спросил мирамец. – Здесь или еще где-то?
– Разница есть, – сказал Сухмет так уверенно, что почти убедил его. – Лучше там.
– Где?
Сухмет подумал, пожевал губами.
– За поворотом. Пошли.
– Нет.
– Ты же не хочешь сдаться?
– Я не знаю, чего я хочу. Вот полежу и пойму.
– Ты хочешь жить.
– Жить? – Для Рубоса такая постановка вопроса была довольно неожиданной. – Не знаю. Возможно, что нет.
– Рубос. – Для верности Сухмет потряс его голову, он так и не выпустил ее из своих рук. – Осталось немного. Так немного, что я и сам бы дошел, но один не смогу сейчас отвалить камень, которым заткнули выход.
– Там есть камень?.. Не смогу тебе ничем помочь.
Сухмет собрался и попробовал навести на Рубоса самое примитивное колдовское внушение.
– Представь, ты ранен, тебе нужно на поверхность. Лотар бы не сдался и нес бы тебя. Он бы выволок тебя, даже мертвого. А ты не хочешь сделать это же для него.
– Он тащил меня на веревке, – задумчиво сказал Рубос.
– Вот именно.
– И он убил Мицар. А без этого я уже… – Мирамец вздохнул. – Ну ладно, я уже отдохнул. – Он оттолкнулся от земли. – Говоришь, до поворота?
– За поворотом, – сказал Сухмет.
Рубос ничего не ответил, он прополз вперед, впрягся в петлю с неподвижным Лотаром и пополз дальше, кряхтя и постанывая при каждом движении. Когда они дошли до поворота, который находился всего в трех десятках локтей, и повернули в новый коридор, Рубос уже забыл, что собирался останавливаться. Он полз, и полз, и полз, и скоро Сухмет уже думал только об одном – сумеет ли его господин удержать в себе достаточно жизни, чтобы снова раздуть ее, когда они все-таки выберутся на поверхность.
Наконец наступил момент, когда Рубос, который на этот раз полз сзади, подталкивая Лотара в ноги, вдруг потерял его, а когда стал искать, стукнулся головой о бок Сухмета. Тот сидел неподвижно, словно прислушивался к чему-то. Рубос тоже попытался слушать, но разбирал только свое утомленное дыхание и звон крови в ушах.
– Мы пришли, – сказал Сухмет.
– Куда? – не понял Рубос.
– Мы дошли.
– Это то место, куда нужно было попасть?
– Да.
Рубос протер глаза обрывком рубашки у ворота и попробовал осмотреться. Тьма вокруг не нарушалась ни единым лучиком света.
– А где выход? Голос Сухмета раздался откуда-то сбоку.
– Копать нужно здесь.
Рубос подполз, достал ятаган и ткнул в то место, которое на ощупь указал ему Сухмет. Клинок скользнул, даже не поцарапав каменную поверхность.
– Здесь невозможно копать, – сказал Рубос.
– Да, пожалуй. – Сухмет перевел дыхание. – Но за этим камнем свобода. И жизнь для Лотара.
Рубос потряс головой.
– Сдается, это недостижимо.
Сухмет выдернул ятаган из рук Рубоса и принялся скрести камень. Рубос даже не предполагал, что можно так небрежно обращаться с оружием. Наконец он выдернул свой меч из рук старого раба и, словно успокаивая живое существо, провел по клинку ладонью.
– Ищи руками.
Сухмет крякнул, но послушно стал ощупывать камень кончиками пальцев. Пока вдруг не издал короткий звук.
– Здесь меч станет, как рычаг.
Рубос тоже пощупал. Щель, которую нашел Сухмет, была глубиной почти в десять дюймов и достаточно широкой, чтобы в нее пролез клинок. Пожалуй, это действительно был стык между камнем, который закрывал выход, и стеной пещеры.
Они вставили туда ятаган и надавили. Камень не шелохнулся. Пришлось смотреть, что мешает ему отвалиться от стены.
Валун был не очень большой, всего лишь фута четыре в поперечнике, и довольно мягкий, из какой-то крошащейся слоистой породы. Если бы у Рубоса были прежние силы, он расколол бы эту затычку за пару минут.
Но сил не было ни у Рубоса, ни у Сухмета. Они подкопали под ним песок и попробовали подцепить с других сторон, потом попытались сдвигать его не только наружу, что было естественно, но и внутрь – все было бесполезно.
Они посидели, отдохнули. Сухмет подтащил Лотара поближе, чтобы не ползать к нему слишком далеко каждый раз, когда ему хотелось проверить, что Драконий Оборотень еще дышит.
– Кажется, мы можем отсюда и не выбраться, – сказал Рубос.
– Не торопись, господин. Не стоило ползти сюда, чтобы думать так.
– Что-то мешает. Может, магия?
– Я проверил. Магии здесь не больше, чем в винной пробке.
– Почему же мы не можем открыть?
