Да только кто-то победе обрадовался, а кое-кто и отомстить желал. Так что решили на тварей в ответ пойти да завалить дыру. Рассчитывали вход перекрыть, чтобы тамошняя погань сама себя сожрала. Идиоты…
— Согласен. Определённо, идея так себе. Да и, судя по тому, что вход в Феерию теперь размером с метро, они крупно облажались, — произнёс я.
— Ещё как. Почти половина отряда на первом уровне и полегла. Правда, и тварей порубить успели. Да столько, что поначалу даже думали, что победили, — на мгновение в глазах торговца вспыхнул огонёк злорадства. — Прадед рассказывал, что последних тварей они добивали, стоя по колено в крови и кишках…
— Прям-таки по колено? — со скептическим выражением лица поинтересовался я.
— А может, и выше! Монстров там действительно много оказалось, несмотря на то что подземелье молодое было, — Кощей хлопнул ладонью по прилавку, будто бы ставя этим точку в этом вопросе.
— Ладно. По колено, так по колено. Как понимаю, этот успех вскружил сельчанам голову, и они решили, что коль стольких тварей порубали, то надобно и ниже спуститься, желательно до самого Сердца?
— Именно так, — кивнул собеседник. — И они смогли добраться до четвёртого этажа. К тому моменту от полутора сотен бойцов в живых оставалось меньше трети. И то каждый второй раненный. Тогда стали совещаться, и большинство решило, что нужно возвращаться. Тварей было немного, но на сколько этажей подземелье уходит под землю, никто не знал. Сердце могло располагаться как на пятом, так и на двадцать пятом.
— Ну на двадцать пятом точно нет, всё же «дыра» молодая, а такие особо глубокими не бывают. По крайней мере я про подобное не слышал. Тем более, раз там обычные селяне могли местных зверюшек порубить, то вряд ли «дыра» была выше восьмого уровня.
— Вот и предок мой так решил, — хмыкнул Кощей. — Только большинство с ним не согласилось. И так потеряли многих. А без мужиков, тем более молодых и здоровых, какая жизнь в наших местах? Бабы со стариками и детьми быстро сгинут. Додумались-таки, что проще вернуться да переселиться всем скопом подальше от подземелья.
— Но Пётр Богданович, пращур твой, оказался человеком упёртым, да?
— Ещё каким, — кивнул собеседник. — Сказал, что коль все трусят, то дальше он сам пойдёт. Возвращаться в деревню, не отомстив, ему смысла нет. Одна из подземных тварей его невесту в ту ночь в избу залезла да загрызла. Поэтому у него два пути: либо до самого Сердца, либо до твари, более удачливой, чем он.
— Хм… Становится интересно, — заметив вопросительный взгляд Кощея, я пояснил: — Ну коль Феерия на месте, значит, до Сердца он не добрался. С другой стороны, вы — его потомок, сидите передо мной, значит, в подземелье ваш прапрадед не сгинул.
— Да уж лучше бы сгинул, придурок упёртый, — процедил мужчина. — В деревню он вернулся спустя три дня. Без пальцев на руке, глаза и уха.
— А пальцы на правой или левой руке отсутствовали?
— На правой… — торговец встрепенулся и посмотрел на меня. — А тебе это зачем знать? Или ты что-то действительно знаешь?
— Я знаю, что я ничего не знаю. Или как минимум ни хре… чего не понимаю, — отмахнулся я, стараясь при этом сохранить на лице маску безразличия.
Хотя, на самом деле, скривиться и плюнуть на пол очень хотелось. Я старательно отгонял мысль о том, что вся эта каким-то образом ситуация связана с «родственниками», хотя после защитного полога или пронизанных хорошо знакомым плетением швов на одежде это было глупо.
А уж когда тощий товарищ обмолвился о характере повреждений, с которыми вернулся его предок в село… В общем, хуже ожившего родственника мертвеца может быть только родственница-мертвячка.
С другой стороны, это же сколько времени прошло с той поры… Будь Стася жива, насколько это вообще возможно в её случае, про неё точно бы что-нибудь было известно. Она у нас в семейке «чудейкиных» всегда самой отмороженной была. После тёщи, конечно же. Мягкого облачка вам, Тамара Павловна.
Но так или иначе, я в учебниках истории про зомби-убийцу мирового масштаба не читал и фильмов не видел. А не оставить после себя след, Станислава по определению не могла. Уж такая эта особа шебутная…
— В общем, односельчанам прапрадед тогда сказал, что до Сердца добраться у него не вышло, — продолжал тем временем Кощей. — На шестом этаже на жуков напоролся. Чудом на пятый подняться сумел. Правда, там с недобитками столкнулся, там же и пальцев лишился. И глаза с ухом. До села чудом добрался. Да ещё и вовремя, плутай он по подземелью или пещере ещё день-другой, и в Полевом никого бы уже не оказалось. А так, считай, к самому выходу успел. И то его, раннего, на телегу положили, даже лечить не стали, и всеми остатками села двинулись прочь, пока ночь не настала.
— Хм… — я задумчиво ущипнул себя за мочку уха. — Ладно, как понимаю, официальную версию для посторонних я услышал. А что на самом деле с ним произошло в пещере?
И вновь в магазине повисло молчание. Кощей явно не хотел об этом говорить. Но, всё же поняв, что просто так от меня не избавиться, он продолжил.
— Добрался он до Сердца. С трудом и везением, но умудрился, — повёл плечом Кощей. — Говорил, реально, как сердце выглядело, только чёрное с белыми, каменными прожилками. Но уничтожить его не смог, топор эту дрянь не брал. Да и ударить предок смог всего три раза. На четвёртый его попросту отшвырнуло к стене пещеры, хорошенько приложив затылком. А когда он пришёл в себя, то увидел перед собой бабу-нежить. То ли призрак, то ли зомби.
— С перепугу не сумел понять? — уточнил я.
— Да не, предок говорил, что чокнутая была полупрозрачна словно призрак, однако выглядела как оживший мертвец. Та ударом когтей махом лишила прапрадеда уха. Так что бестелесной она, получается, вроде как и не была.
— Понятно. А как он от этой дамы спасся? Что-то пообещал? Или просто сбежал?
— Что с обычного лесоруба можно взять? — покачал головой собеседник. — Просто обменял рассказ на жизнь. Тварь допрашивала его почти сутки. Причём именно допрашивала. Собственно, тогда он и потерял глаз с пальцами. И лишь после того, как этот чокнутый призрак понял, что от прапрадеда ничего больше интересного не узнаёт, выкинула его. Предок говорил, что очнулся у самого выхода. С трудом выбрался из пещеры и добрался до села.
— То есть просто поспрашивала, попутно отрезая выступающие части тела, а после отпустила и даже не извинилась? — задумчиво спросил я, пытаясь уложить в голове поступившую
