катите. Он хоть цену за своё тряпьё одноразовое не заламывает.
— Что? Да как так? — Кощей с удивлением принялся крутить головой, переводя взгляд с испорченной одежды на меня и обратно. — Да я… Да я же месяц на неё потратил! Вот этими руками шил, душу вкладывал! А ты всё испортил!
Мужчина затряс у меня перед лицом руками с тонкими пальцами, ногти на которых больше походили на короткие, но при этом острые когти чёрного цвета.
— Да? Может, просто плохо вкладывали? Вот здесь определённо стежок кривой, — я ткнул пальцем в шов, после чего едва ли не ткнул одеждой в нос торговцу.
— Климовы не халтурят! Я всё сделал, как издавна делается! — отпрянув, возмутился Кощей. — Мой отец так делал, мой дед так делал, и прадед…
— Что же, видимо, на вас схема и сломалась. Обидно. Раньше вас хоть дар спасал, а теперь вы просто страшилище, у которого и талантов нет, — я натянул на лицо улыбку, чем, судя по всему, окончательно привёл в бешенство торговца.
— Да ты специально это сделал! — мужчина замахал руками, став похожим на ветряную мельницу. Боги, его бы сейчас к динамо-машине подключить, весь Иркутск запитать можно было бы.
— Ну что ты, чтобы я да что-то специально делал… Оно всегда всё само как-то получается, — я сокрушённо покачал головой. — Видимо, придётся всё же всем рассказать, что у уважаемого всем селом Кощея товар нынче порченный. С халтурой…
— Шантажировать меня собрался, городской? Да я тебя… — угрожающе взревев, мужчина выбрался из-за прилавка и попёр на меня самым настоящим буром. Тоннелепроходческим.
— Что? Из магазина вышвырнешь? После того как дрянной товар подсунул? А у меня, между прочим, и чек, сделку подтверждающий, имеется, — я помахал бумажкой перед носом мужчины, однако шаг назад всё же сделал. Так, на всякий случай. — Вот Фёдор, ваш заклятый друг, такому повороту дел обрадуется. Такой бонус, как раз перед тем, как охотники прибудут. А может, и уже приехали некоторые.
— И не стыдно тебе, а⁈ Такой молодой, а уже… Городской, одним словом, — Кощею, прекратившему изображать вертолёт, явно хотелось плюнуть мне на ботинок, однако вероятность стопроцентного попадания была откровенно мала, а в случае промаха ему же потом убирать и пришлось бы. Как плевок, так и кровь. Всё же есть определённые границы.
— Стыдно, но совсем чуть-чуть, — я двумя пальцами продемонстрировал насколько мало это «чуть-чуть». — Видите ли, меня время слегка поджимает. И его определённо не хватит, чтобы словесно вас обхаживать, дабы выслушать историю тяжкого бытия вашего семейства. А она меня весьма заинтересовала. Поэтому приходится идти на сделку с совестью. Благо, она у меня гибкая, что та балерина.
— На кой тебе знать про мою жизнь? — Кощей постарался изобразить на лице гнев.
Возможно, мужчина надеялся, что я в ужасе сбегу, учитывая получившийся злобный оскал острых кривых зубов, обрамлённых тонкими нитями бесцветных губ. Однако для этого ему следовало более тщательно контролировать глаза, в которых отчётливо промелькнули страх и усталость. Причём и того, и другого было поровну.
— Не конкретно про твою, с ней и так всё понятно…
— Тебе наврали! — выкрикнул мужчина, после чего махнул рукой и направился обратно за прилавок. — Эти уроды тебе ещё и не такое расскажут! Им лишь бы напраслину на нормального человека возвести! А я, между прочим, всё для этой проклятой деревни делаю! И отец мой делал, и дед! А они, падлы…
— У вас всё в порядке? Чего кричите? — из раздевалки выглянула Мошка. Причём, судя по тому, что из-за двери торчала лишь одна голова, девушка действительно решила все футболки перемерить.
— Нормально всё. Ведём дружескую беседу, мосты налаживаем, — ответил я, вновь подходя к прилавку.
— Ну-ну, мостостроитель, — скрытница фыркнула, однако продолжать не стала, вновь скрывшись в примерочной, а я постучал по прилавку, привлекая внимание Кощея. Тот, пока я отвлёкся на девушку, успел опять усесться на низкий стульчик, практически скрывшись за стойкой, и демонстративно принялся возиться с испорченной мною курткой. — Вылезайте обратно, уважаемый, настало время удивительных историй.
Мужчина, подняв голову, непонимающе посмотрел на меня, после чего в зале на добрую минуту повисла тишина, лишь изредка прерываемая шуршанием переодевающейся девушки.
— И? — всё же не выдержал и спросил Кощей, когда на улице послышались гудки проезжающей мимо машины. — Рассказывай, что ты там собрался.
— Я? Вообще-то, это я тебя жду, — поинтересовался я. — Не тяните резину, уважаемый, рассказывайте. Кто, где и когда проклял ваших предков. Да ещё и так забавно. Впрочем, кто я, кажется, уже догадался…
— Забавно? — мужчина приподнялся, упёршись руками в стол, и я увидел, как его ногти, хотя правильнее будет сказать, когти снимают стружку со столешницы. — Да я тебе сейчас просто голову откручу и плевать, что местный сброд на это скажет! Я от них и так за всю свою жизнь ничего хорошего не слышал!
— Но-но! Насилие — не выход, уважаемый! Я это вам как высококвалифицированный специалист по насилию заявляю, — я выставил перед собой руку, заставляя Кощея остановиться. — А теперь серьёзно. Вы упоминали прадеда. Это он притащил проклятие, или кто-то другой из ваших предков?
— Расскажу, отвяжешься и свалишь? — угрюмо поинтересовался Кощей, смахивая со стола стружку. Судя по количеству царапин, нервничать бедолаге приходилось довольно часто.
— Конечно, — клятвенно пообещал я, правда, после чего всё же решил добавить, — если, конечно, сам приставать не начнёшь.
— Больно надо, — скривился проклятый торговец, после чего посмотрел мне за спину, судя по шуму, в сторону выбравшейся из раздевалки Мошки.
— Ну как, нормально сидит? — услышал я голос девушки, на что, не оглядываясь, махнул рукой «мол, нормально». На что раздалось возмущённое рычание, прервавшееся стуком двери примерочной.
— Вы, похоже, даже подругу свою бесите, — зачем-то озвучил вполне очевидную вещь Кощей.
— У меня много полезных талантов. Этот один из них, — кивнул я в ответ. — И так кто?
— Прадед. Пётр Богданович, — со вздохом произнёс мужчина. — Он тогда жил в Полевом, было такое село, совсем рядом с Феерией. Точнее, как это проклятое подземелье появилось, так село и сгинуло.
— Твари пожрали?
— Угу. Но не сразу. Так-то про эту напасть уже в то время даже в такой глухомани слышали, — опять вздохнул Кощей. — Вот только наш мужик, он же какой? Правильно, деревянный! Ну ведь знаешь же, что лезть нельзя. До тебя уже проверено! Но, нет, надо! Когда первые жители по ночам стали пропадать, полёвцы быстро скумекали, что это нечисть из «дыры» лезет. Принялись её по лесам гонять. И до того догоняли, что твари на село ночью напали. Чудом отбились. И тут бы им понять, что уходить нужно. Куда подальше.
