До Кетлин донесся отдаленный звук пианино. Теперь она все вспомнила. Хозяином дворца был граф Франкапелли, известный композитор, автор симфоний и опер.
Они познакомились на корабле, плывшем из Марселя в Неаполь. Она неожиданно упала в обморок. Он проявил исключительную доброту: предложил свою каюту, настоял, несмотря на ее сопротивление, чтобы она пользовалась его гостеприимством до конца путешествия.
Возможно, болезни, а может, и страшная усталость помешали ей сохранить свою тайну. Как бы то ни было, этот добросердечный человек выведал у нее историю ее жизни. А потом предложил сделку.
Он хотел, нет, ему нужно было получить наследника, не осложняя свое существование поисками невесты. Она приедет в Неаполь и поселится у него. Ее представят как английскую графиню. Если она родит сына, они официально оформят свои отношения и будут вместе растить ребенка.
Но она родила не сына. Младенец, который лежал у нее на руках и к которому так стремилось ее сердце, оказался девочкой. Кетлин прижалась губами к влажной щечке дочери и прошептала:
— Не знаю, какая судьба занесла нас так далеко, моя ненаглядная, но клянусь, что сделаю все, чтобы тебе было хорошо.
Глава 18
Шотландия, ноябрь 1815 года
Одетая в платье из ирландского поплина с длинными рукавами и четырьмя рядами вышивки по подолу, Кларисса Роллерсон в изящной позе сидела на ярко-синей атласной кушетке в большой гостиной деревенского особняка лорда Мейна. Ее золотистые волосы были собраны на макушке и украшены темно-синей лентой. На лоб и на щеки ниспадали локоны, выбившиеся из прически.
Чуть в стороне, возле окна с бархатными шторами, стояла Кларетта. Она была одета в простое муслиновое платье с табачного цвета спенсером. Наряд не красил Кларетту, на его фоне ее черные волосы казались блеклыми и скучными, как древесная кора. Она из окна следила за мужчинами, которые шли по высокой траве к окутанному туманом лесу. В их руках поблескивали стволы мушкетов. На поводках бежали собаки. Шествие возглавляли загонщики, готовые в любой момент вспугнуть фазанов и заставить их покинуть свои гнезда. Итак, мужчины отправлялись на утреннюю охоту.
— Ненавижу охоту! — с пренебрежением заявила Кларетта. — Надеюсь, все птицы разлетятся или погибнут от ранних заморозков!
— Какая жестокость, дорогая! — Леди Грифоне, еще одна гостья лорда Мейна, спокойно поправила лежавшие на коленях пяльцы. — Тогда мужчинам будет испорчен весь праздник.
— Более того, — вмешалась леди Стэнхоуп, — они отправятся искать развлечения в другом месте.
— Ну и хорошо, — тихо пробормотала Кларетта.
Неужели она единственная во всей компании, чьи мысли дергаются и извиваются, как форель на крючке?
Если учесть, что за последние две недели она почти не виделась с Джейми, то он вполне мог остаться в Лондоне. А она бы лучше поехала домой, в Сомерсет, где могла бы проводить время на конюшне. Однако она уже уяснила, что в аристократических кругах безраздельно правит протокол.
К примеру, она и другие дамы недавно вернулись с неторопливого завтрака на десятерых, то есть для половины гостей, приглашенных лордом Мейном. Теперь дамы были обязаны весь день просидеть кружком. Ожидалось, что они с сестрой, слишком юные, чтобы принимать участие в беседах, сдобренных городскими сплетнями и скандалами, будут рисовать, шить или писать письма менее удачливым подругам. Мучившаяся от скуки Кларетта не могла придумать, кому бы написать.
— Похоже, будет дождь. Как вы думаете, они вернутся рано? — обратилась она к присутствующим.
— Ничто не заставит лорда Грифонса вернуться прежде, чем он убьет свою куропатку, — со смехом заявила леди Грифоне.
— Моя сестра хандрит, потому что охота отняла у нее господина Хокадея, — съязвила Кларисса.
— Некоторым из нас больше повезло с поклонниками. — Кларетта отвернулась от окна. Хмурое выражение мгновенно исчезло и на ее лице появилась улыбка, когда она обнаружила, что один джентльмен снизошел до их общества. — Значит, охотники возвращаются, лорд Мейн?
— Нет, мисс Кларетта. — Лорд Мейн был чрезвычайно влиятельным джентльменом, но почему-то чувствовал неловкость, приближаясь к девушкам. — Я не пошел с ними.
— Вы не одобряете охоту, лорд Мейн? — Кларисса предприняла одну из своих редких попыток завязать беседу.
— Признаться, нет, — ответил лорд Мейн. Он выглядел хмурым, но в его глазах было нечто, что в менее официальной обстановке можно принять за лукавый огонек. — Я избаловался. За последние месяцы я вволю поохотился. — Он сел рядом с Клариссой на стул времен Людовика XIV.
Кларетта, которой надоело разглядывать окрестности, переключила свое внимание на лорда Мейна. За две короткие недели лорд Альфред Мейн превратился в самого настойчивого поклонника сестры. Старше остальных воздыхателей — ему было тридцать восемь, — он всегда отличался внешним спокойствием. Его темные, чуть вьющиеся волосы уже тронула седина на висках. У него был длинноватый нос и широковатый рот. Казалось, что его глубоко посаженные серые глаза под нависающими бровями все время остаются в тени. Впрочем, его нельзя назвать некрасивым, решила Кларетта. Столь различные черты прекрасно дополняли друг друга. Возможно, его слегка надменный вид, по мнению Джейми, объяснялся тем, что ему жмут туфли. «Все к лучшему, — подумала девушка. — Клариссе нужна твердая рука, чтобы управляла ею».
Конечно, ходили всякие слухи о характере лорда, из-за которого последние два года он провел в Шотландии в ожидании королевского прощения и разрешения вернуться в Лондон.
Естественно, Кларетта не принимала участия в обсуждении сплетни, превратившей лорда Мейна в притчу во языцех. Ей потребовалась неделя на то, чтобы лестью вытянуть подробности из Джейми. Помогла мелочь. Вчера, как и три вечера подряд, Кларисса за ужином сидела рядом с лордом Мейном, и Джейми, мучимый ревностью, наконец-то согласился рассказать о «том отвратительном деле».
В конечном итоге Кларетта, считавшая лорда Мейна занудой, пересмотрела свое мнение о нем и сочла его ужасно романтичным. Не каждый джентльмен осмелится назначить дуэль под стенами Уайтхолла и тем более убить члена парламента, оскорбившего его прежнюю жену. Корону покоробило место проведения дуэли, но среди двора нашлись сочувствующие и решили, что для гордого Мейна высылка из Лондона предпочтительнее заключения в Тауэр.
Прощение было получено два года спустя, в конце этого сентября, поэтому лорд Мейн пригласил Роллерсонов и других гостей поохотиться. Деревенская жизнь пошла ему на пользу, с озорной улыбкой заключила Кларетта. По нему нельзя было сказать, что, по словам Джейми, первые полгода после смерти жены он пил не просыхая: одну часть этого времени он пребывал в полубессознательном состоянии, а другую — в бессознательном. Щеки лорда Мейна не обвисли, его лицо покрывал загар, летом он обычно рыбачил в ледяных горных ручьях. Его тело, хоть и более плотное, чем у молодых щеголей, сохранило былую силу.
