— Морейн? С чего бы им требовать ее крови? Никто не считает ее убийцей, или вы что-то скрываете от меня?
— Они хотят убить меня, потому что считают колдуньей. Точно так же они требовали смерти моей матери, — прошептала она.
Саймон тихо выругался.
— Они хотят твоей смерти, Морейн, потому что думают — ты либо помогаешь ему убивать женщин, либо хочешь спасти Торманда от наказания за содеянное.
— Конечно, — тихо проговорила она. — И совершенно не имеет значения, что я впервые увидела Торманда только после того, как произошло второе убийство.
— За всем этим стоит Магда.
— Ну, она, конечно, внесла свою лепту, но, думаю, не твоя бывшая служанка подстрекает толпу. А сейчас соберите все, что вам понадобится, чтобы некоторое время провести в убежище.
Увидев напряженное и упрямое выражение на лице Торманда, Саймон понял, что сейчас последуют возражения, но спорить времени не было.
— Сэр Джон тоже считает, что вам следует уехать — тебе и Морейн. Он сказал, что Кэтрин предупреждала его о настроении людей, более того, она была уверена, что кое-кто подливает масла в огонь.
— Убийцы? — спросила Морейн.
— Возможно, но это может быть и любой глупец, способный подстрекать таких же глупцов. Я…
Камень, влетевший в окно, прервал Саймона. Торманд, резко обернувшись, тут же загородил собой Морейн. Взглянув сквозь разбитое стекло на основательно разбушевавшуюся толпу, он понял, что камень — это только начало.
.— Иди, — он подтолкнул Морейн к двери, — возьми только самое необходимое, и мы поедем.
— А как же Уолин? — начала она, неохотно направляясь к двери.
— Здесь, под присмотром моих кузенов, а также Саймона и Уолтера, он будет в большей безопасности. Поторопись! — скомандовал он.
Как только она ушла, Торманд посмотрел на Саймона:
— Ты сумеешь вывести нас отсюда?
— Да. Я слышу, что подъезжают твои братья. Возьми, что считаешь нужным, и поедем. Твои родственники прикроют нас, надеюсь, им удастся некоторое время сдерживать эту обезумевшую чернь.
Яростно чертыхаясь, Торманд бросился в свою спальню и, прихватив седельную сумку, стал торопливо запихивать в нее какие-то вещи. Надев перевязь, он прикрепил к ней меч, потом пристегнул к поясу кинжал, еще пару заткнул за голенища сапог. Он собирался, беспрерывно ругаясь и скрипя зубами, так как больше всего ему хотелось остаться, чтобы, как и положено рыцарю, защищать свой дом. Но он понимал, что не сможет противостоять толпе, жаждущей его крови. Даже четверых вооруженных Мюрреев будет недостаточно, чтобы сдержать идущую на приступ толпу. А ведь нельзя забывать и о Морейн. Здесь он больше не сможет обеспечить ее безопасность.
Даже когда они выскользнули из дома через черный ход на улицу, где их ожидали три лошади, оседланные и груженные запасами, Торманд слышал, как его родственники пытались перекричать толпу. Ему оставалось только молить Бога, чтобы братья, прикрывавшие их бегство, остались целы. По лицу Саймона было заметно, что он предпочел бы с мечом в руке присоединиться к друзьям, но он лишь быстро уводил их по темнеющим улицам прочь от опасности.
Саймон повел их длинной петляющей дорогой через город и дальше по тропе, ведущей на запад. Торманд пристально наблюдал за Морейн, и не только потому, что она была неопытным всадником. Разъяренная толпа внушает страх, особенно когда охотится за тобой, и Морейн все еще выглядела испуганной, несмотря на то что расстояние между ними и бушевавшими перед домом людьми все увеличивалось. Он неожиданно вспомнил, как она шептала о горестной судьбе своей матери, и нахмурился. Именно разъяренная масса безумцев сделала ее сиротой, а потом и отверженной. Ему даже не хотелось думать о том, какие мрачные воспоминания пробуждают в ее памяти нынешние события.
Они ехали уже довольно долго, и Торманд собрался спросить у Саймона, как далеко тот намерен их отвести, когда наконец они увидели полуразрушенную башню. Когда они подъехали ближе, Торманд огорченно покачал головой: казалось, в таких руинах нельзя даже укрыться от непогоды. Хотя пару раз ему доводилось оказываться и в более суровых условиях, такая жизнь была ему не по вкусу, но больше всего он беспокоился из-за Морейн. И только когда они спешились, Торманд догадался, что среди руин могли остаться неповрежденные, пригодные для обитания помещения.
— Вот мы и на месте, — сказал Саймон, помогая Морейн слезть с лошади.
— Роскоши немного, — скептически пробормотал Торманд, обнимая Морейн за плечи и делая вид, что не замечает, как неважно чувствует себя девушка, после такой, как показалось бы многим, короткой поездки.
— На самом деле здесь не так плохо, как кажется. Входите.
Почувствовав, что Морейн уже более-менее держится на ногах, Торманд взял ее за руку и последовал за Саймоном. На первый взгляд внутри дом выглядел таким же разрушенным, как и снаружи, но, пройдя несколько помещений с разбитыми стенами и обвалившимися потолками, Торманд за массивной дверью, которую открыл Саймон, увидел, довольно большую, вполне пригодную для жилья комнату. В ней было все, что нужно: кровать, очаг, большой, хотя и довольно грубый стол. Даже имелась закрытая ширмой ниша, где, как предположил Торманд, расположилось необходимое каждому человеку место уединения. Широкая кровать стояла у одной стены, у другой были составлены бочонки с питьем и аккуратно сложены съестные припасы. Увиденное понравилось Торманду, хотя и привело в некоторое смятение. Он был благодарен Саймону, который постарался создать для него хоть какое-то подобие комфорта, но в то же время все это слишком походило на тюрьму, рассчитанную на длительное заключение.
Морейн прошлась по широкой комнате, с удивлением осматривая обстановку и припасы. Не удержавшись, она подошла к кровати и присела на нее, с удовольствием почувствовав пуховую перину под грубым холстом покрывала. Пусть им с Тормандом придется скрываться, как преступникам, но прятаться они будут не без определенных удобств.
— Когда вы успели все это организовать? — спросила она Саймона, ставя свой сундучок у кровати.
— Начал готовиться, как только до меня дошли первые слухи о том, что в убийствах пытаются обвинить Торманда. Я, к сожалению, очень хорошо знаю, сколько невиновных попадает на виселицу. — Он пожал плечами. — Всюду, где доводилось побывать, я примечал места, которые можно было бы быстро превратить в убежище вроде этого. Иногда человек должен просто исчезнуть, чтобы потом вернуться домой без страха. Хотя некоторые возвращаются домой лишь за тем, чтобы собрать свои вещи и поскорее уехать, поскольку уже не могут жить среди тех, кто недавно хотел их смерти.
