— Да, тебе действительно повезло.
— Я рад, что ты со мной, — пробормотал он, стягивая свою одежду и возвращаясь в. ее ждущие объятия. — Что бы теперь ни случилось со мной, я счастливчик.
Только Морейн собралась возразить ему, что не собирается стать еще одной его нежной красавицей, как Торманд поцеловал ее, сразу заглушив ее шутливое ворчание. Вскоре ее уже закружили любовный вихрь, который он так легко мог пробуждать в ней, и Морейн забыла о своих протестах. Жажда наслаждения затмила мрачные воспоминания, которые пробудил в ней вид разгневанной толпы. Его ласки уняли ее страхи, страсть отодвинула их в сторону, а ее тело и сердце отдались во власть магии его поцелуев и ласк.
Удовлетворенный и разомлевший, Торманд крепко прижал к себе Морейн, которая заснула сразу же после занятий любовью. Торманд лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к тихому дыханию девушки. Он силился понять, почему его любовный голод, который, казалось, должен был пойти на спад, лишь возрастает. Этот странный факт мог объяснить очень многое, но Торманд не был уверен, что хочет немедленно понять все до конца.
Как только убийцы будут пойманы и повешены, он более внимательно обдумает свое отношение к Морейн и попытается определить, чего он хочет от нее, пообещал он себе. После того как их неприятности окончатся, будет время задуматься о таких вещах, как чувства и желания. Он закрыл глаза и улыбнулся. Что ж, в любой неприятности есть хорошая сторона: благодаря необходимости скрываться он с огромным удовольствием может оставаться в ее объятиях, стараясь удовлетворить все возрастающий любовный голод. Таким образом, его наказание превращается в настоящий подарок. Значит, Господь не отвернулся от него.
Глава 14
Торманд буквально подскочил в постели, когда громкий крик разорвал тишину ночи. Маленькая ножка больно ударила его по бедру, и Торманд, окончательно проснувшись, повернулся к Морейн. Девушка металась в постели, словно боролась с кем-то не на жизнь, а на смерть. Он склонился над ней и осторожно прижал к себе. Вот еще одна причина, подумал он, по которой нужно как можно скорее разыскать убийц. Морейн должна спать спокойно в его объятиях и не видеть в своих снах изуродованных женщин или безумных чудовищ.
— Проснись, милая, — прошептал он, обнимая ее и прижимая к постели, чтобы она случайно не причинила себе вреда. — Это всего лишь сон, Морейн. Всего лишь сон. Очнись, моя милая колдунья. Все хорошо.
Как и раньше, звук его голоса успокоил ее, и она затихла в его объятиях. Торманд ласково погладил девушку по щеке, и она наконец открыла глаза; короткое мгновение в ее взгляде сквозило смятение, потом Морейн сообразила, кто удерживает ее. Ее улыбка была столь искренней и нежной, что Торманд всей душой почувствовал, как прекрасна его спутница. У него промелькнула мысль, что до конца своих дней он готов видеть эту улыбку, но когда к нему вернулось самообладание, он подумал, что надо держать себя в руках и не поддаваться минутным слабостям.
Но улыбка Морейн быстро угасла. Воспоминания о тех ужасах, что она увидела в своем сне, быстро стерли румянец с ее щек, породив сполохи страха в ее глазах. Поняв, что Морейн никак не может прийти в себя, Торманд встал, зажег свечу и налил ей немного вина.
Пригубив терпкий напиток, Морейн взглядом поблагодарила Торманда и немного подвинулась, приглашая его лечь. Торманд поставил кружку на сундук и снова забрался в постель. Вчера, ложась спать, Морейн полагала, что ей повезло. Целых четыре ночи прошло с тех пор, как ей приснился последний сон об убийцах, которых они пока так и не смогли поймать. Но, к сожалению, ее нынешний сон был настолько страшнее предыдущего, что эта передышка предстала в новом, пугающем свете. Казалось, что после подобных перерывов сны становятся более реальными и более кошмарными.
В этом сне ей привиделось нечто такое, о чем никому, особенно Торманду, не следовало рассказывать. Тот настолько решительно настроен обеспечить ее безопасность, что если каким-то образом узнает, что ей приснилась собственная смерть, то немедленно запрет ее в одном из замков Мюрреев, окружив ее тюрьму самыми лучшими своими рыцарями, а сам очертя голову ринется на поиски убийц и тем самым подвергнет себя огромному риску, а этого Морейн никак не могла допустить.
— Это был ужасный сон, — наконец призналась она, грустно улыбнувшись.
— Да, я это понял. — Торманд обнял ее и крепко прижал к себе. — Похоже, тебе было очень больно и страшно, ты явно сражалась с кем-то. Не просто брыкалась, как раньше, а действительно боролась с опасным врагом.
Она не осмеливалась посмотреть ему прямо в глаза, потому что была уверена, что в ее глазах он прочитает правду. Отчасти он догадался, какой кошмар ей пришлось пережить в своем сне, и Морейн боялась, что, начав говорить, она не выдержит и либо разрыдается от пережитого шока, либо расскажет Торманду все, что увидела, без всяких прикрас. Морейн все еще чувствовала веревки, стягивающие ее руки и ноги, ужас ледяными волнами все еще прокатывался по ее телу, ей хотелось, как в датском детстве, свернуться калачиком под одеялом и, крепко зажмурившись, забыть об увиденном. Единственное, что ее удерживало от этого, — понимание, что не каждый сон становится точным предсказанием. Что же касается догадки Торманда, то, наверное, любой человек предположил бы то же самое, увидев мечущуюся во сне девушку.
— Мне приснилось, что очень скоро произойдет еще одно убийство, — тихо сказала она, надеясь, что сумеет поведать ему все, что видела, и в то же время умолчать о том, кого именно эти чудовища планируют убить следующим.
Морейн говорила, тщательно выверяя фразы, стараясь, чтобы Торманд не заметил в ее словах недоговоренности. Ведь заподозрив нечто неладное, он станет требовать от нее ответов, давать которые ей очень не хотелось.
— Похоже, эта безумная неистовствует, она явно вошла во вкус крови, ей доставляет удовольствие причинять боль, она приходит в восторг от возможности решать, кому жить, а кому умереть.
— Саймон уже высказывал опасения на этот счет, и мне придется поверить, что такое возможно. А ведь он повидал много тяжелого, так что к его словам стоит прислушаться. — Он обнял ее и прижал к своей груди. — Видеть такое зло, пусть даже и во сне, должно быть, настоящая пытка, Сниться должны приятные вещи, а не кровь и смерть.
— Пока это не прекратится, боюсь, все мои сны будут такими кошмарными. Мучение видеть все это, еще ужаснее — чувствовать. Но больше всего меня беспокоит то, что, судя по всему, эта женщина знает, что я наблюдаю за ней и вижу, что происходит. — Морейн содрогнулась, хотя рядом с ним было так спокойно. — Такое ощущение, словно она каким-то образом пробралась ко мне в голову.
