прежнему сжимал в руке.
Императрица пробежала глазами по листку бумаги, после чего задумчиво посмотрела на супруга.
— Вложения начинают окупаться. — Произнесла она с придыханием, прижимаясь к супругу и прикладываясь своими губами к его. — Я соскучилась. Уделишь мне…
— Само собой. — Хищно улыбнувшись, ответил Петр, подхватывая женщину на руки и усаживая ее на стол…
Спустя двадцать минут, тяжело дыша, супруги отдав друг другу долг, вновь вернулись к разговору.
— Мы не можем сейчас себе позволить войну. — Первым нарушил молчание Петр.
— Согласна. — Не стала отрицать очевидное Элизабет. — Для этого необходимо давление на общество, которое будет исходить от бывших соотечественников. Более того, мы можем проработать вариант демонизации Павла.
— Толку? — Недовольно спросил император, застегивая свою рубашку, которая лишилась нескольких пуговиц. — Мы уже пять лет вливаем деньги в его демонизацию. И каков результат? Ты видела последние опросы? О чем говорить! Мне Билецкий на днях жаловался, что простолюдины начинают в серьез задумываться о переезде. Особенно те у кого слабый достаток. Ты понимаешь, чем может обернуться война для нас с тобой?
— Дорогой, успокойся. — Ледяным голосом, приказала Элизабет. — Я тебя не узнаю.
— Хорошо. — Кивнул, Петр, перестав бороться с пуговицами. — Твои реальные предложения. Слушаю.
— Мы плавно начнем рассказывать, что Петр собирается ввести равноправия, лишая дворянство всех привилегий. — Томно прошептала императрица, хищно улыбаясь. — И ты знаешь, что поверят. И сюда же можем добавить, что он хочет и вовсе отменить деньги.
— Ты знаешь, — задумчиво протянул император, разглядывая выглядывающую из блузки тяжелую грудь жены, — а ведь это может сработать. Опасная ты женщина, Элизабет.
— Именно. — Коснулась она носа Петра указательным пальчиком. — Цени, что я на твоей стороне.
— Очень на это надеюсь. — Едва слышно прошептал Петр, вслед жене, которая покачивая бедрами, направилась на выходе з кабинета.
— А! И еще. — Она кокетливо обернулась. — Ты будешь папой. Так что постарайся не растерять наследство нашему сыну.
Жена ушла, а император стоял, переваривая только что полученную информацию. Наследник. Что ж. Это было хорошо, но вводила его самого в зону повышенного риска. Едва сын появится на свет, Элизабет может начать свою игру, где места Петру может и не оказаться. Это правитель понимал так же ясно, как и то, насколько ему повезло с женой.
Едва за императрицей закрылась дверь, а сам правитель сбросил с себя цепи задумчивости, он начал действовать. И первым его решением был сбор министров. Требовалось разработать стратегию и… выбрать ответственных за ее продвижение.
Совещание проходило бурно. Взвешивались все за и против. Много говорили о том, кому стоит доверить эту операцию, как ее реализовать, какие подводные камни могут встретиться. В этом обсуждении принимали участие все кроме двух князей. Меньшиков и Белостоцкий хмуро молчали, периодически бросая взгляды друг на друга.
Обоим было, что сказать Петру, но сказать это при всех — они не решались. И каждый по своей причине. Например, глава Тайной Стражи молчал ибо недавно узнал, что его тайная дочь, о связи с которой знала только ее мать да сама девушка… женщина… в общем. Она беременна. И беременна от Павла, ибо она его жена. А сейчас, своим предложением Петр открыл Георгию Романовичу глаза на все происходящее и в новом свете, становилось понятно…
Вадим Никодимович же молчал, ибо увидел опасный, очень опасный по его мнению прецедент, который действительно открывает путь к успеху, но и имеет обратную сторону. Народ внутри страны… внутри Южной Деодоны. Здесь необходима работа и с ним. Очень тонкая и кропотливая. Так чтобы «плебс» «вдруг» не загорелись идеями равенства и этого ужаса безденежья.
— Ваше Величество. — Тихонько кашлянул глава кабинета министров, привлекая к себе внимание монаршей особы. И когда тот приподнял бровь, остановив свой взгляд, Белостоцкий добавил. — Есть один деликатный вопрос…
— Подождет? — Уточнил император, в то время, как все притихли, что вызвало легкое неудобство, но и обсуждать дальше текущий вопрос, без уточнения мелких деталей, уже не могло. Почему-то остальные члены собрания наотрез отказывались видеть очевидное как для Вадима Никодимовича, так и для князя Меньшикова, который впрочем, пока вообще не спешил, что либо говорить.
— Нет. — Категорично ответил, глава кабинета министров, и покосился на Главу Тайной Канцелярии.
Как бы он не любил Григория Романовича, но вынужденно признавал и его профессионализм, и преданность собственному делу. Хотя… хотя, не взирая ни на что… осторожно. Очень осторожно, дабы этот хитрый лис не почуял, копал. Копал под него.
— Господа. — Улыбнулся Петр. — Подождите в приемной. Думаю, как раз у вас будет отличная возможность продолжить обсуждения за чашкой кофе. А мы пока здесь…
— Григорий Романович. — Остановил поднявшегося из своего кресла Меньшикова, император. — А вы куда?
— Я? — Переспросил он, усаживаясь обратно в кресло. — На перерыв, как вы того и просили.
— Перестаньте. — Недовольно нахмурил брови Петр, но тут же переключился на Белостоцкого. — Так, что вас смущает?
— Ваше Величество. — Сев ровно в своем кресле, произнес глава кабинета министров Южной Деодоны. — Страна без денег… понимаете… это…
— Очень опасный прецедент. — С иронией в голосе, пришел на помощь Вадиму Никодимовичу, князь Меньшиков.
— Да. — Бросил быстрый, полный недовольства взгляд князь Белостоцкий на Георгия Романовича. — Очень опасный. Народ может посчитать это, слишком завлекательно. Слишком… вкусным… вы же и сами прекрасно знаете, как сладок бесплатный плод, за который не нужно платить. Такое… оно притягивает людей.
— Я думал всем очевиден вред, подобных рассуждений. — Нахмурил брови император и покосился на главу Тайной Канцелярии, как бы передавая тому слово.
— Ваше Величество. — Улыбнулся одними уголками губ тот. — Вадим Никодимович говорит абсолютно правильную мысль. Для народа это будет очень сладким и завлекательным. Вы рискуете в данном случае сыграть на руку Северу.
— Но выход есть! — Поспешил вставить слово глава кабинета Министров. — Выход есть, Ваше Величество. Здесь главное сделать не на отмену денег, а на тот факт, что Император Павел лишит их свой народ. И знать, и людей.
Петр задумчиво поднялся из своего кресла и неспешно прошелся по кабинету, глядя вокруг себя невидящим взором. Мысли монарха были заняты сопоставлением, а быть может и просчетом последствий.
— Георгий Романович? — Резко обернувшись, спросил император, посмотрев на своего советника.
— Князь прав. — Коротко ответил ему Меньшиков, одарив Белостоцкого вежливой улыбкой. — Важен соус и формулировка. Думаю не мне вам объяснять разницу между фактами и их интерпретацией.
И вот уже спустя неделю, на различных политических шоу, в различных изданиях начали появляться материалы, совершенно разного рода, но все направленные на одно — донести до людей «правильную правду».
К данному действу даже присоединились сидящие на грантах сторонники теорий заговоров, лично кормящиеся с
