аналогии с детской игрой в «Царя Горы». Сначала занять высоту, а потом ее удержать. Вот и вся логика власти. Вот и вся мотивация этого непрерывного процесса.
Разве что сложность заключается в том, что гора эта состоит из живых людей, которые так же рвутся туда. Наверх. И на своем пути, они готовы жрать друг друга. Стоит лишь проявить слабость, как низ сразу начинает жрать верх, стремясь занять его место. Увы, но такова правда жизни.
В мировую историю эта дата навсегда войдет, как разделительная черта, которая предрешила исход очередного витка спирали жизни человечества. 14 июня 2031 года.
Глава 16
БЕЗ ВЫЧИТКИ
Привет от младшего брата, Павлу пришел не сказать, чтобы неожиданно, но… Император Северной Деодоны действительно не ждал такого хода. И как-то так получилось, что увлекшись построением, он едва не пал жертвой тщеславия, о котором себе регулярно стремился напоминать.
Глупо было бы считать себя самым умным, и что однажды, кто-то не свяжет все воедино. Оно ведь как в геометрии. Если есть две точки, через них всегда можно провести линию. А три, это уже даже направление движения целой системы. Вектор.
Тем не менее, император отчаянно делал вид, что не замечает начавшихся шепотков за его спиной. Делал вид, что не замечал, а сам тем временем в авральном режиме готовился к последствиям.
Кто-то другой на его месте, вероятно, начал бы бороться. Сражаться. Атаковать своих злопыхателей. Заставил бы того же Михаила Меньшикова достать папочки компромата, и приструнить распоясавшихся подопечных. Кто-то другой, да тот же Петр, вероятно бы так и поступил. Но Павел…
Трехзаконие для него стало не просто откровением. Оно стало путеводной звездой. Компасом как жить, как мыслить, как поступать.
«Понимать, Чувствовать, Быть».
Именно единение этих трех аспектов, по словам Митрофана давали то самое веданье о котором так много говорили предки.
«Что ты можешь чувствовать, если не понимаешь? Как ты можешь быть, без понимания? А чувствовать? Как ты можешь истинно чувствовать, не понимая, что ты чувствуешь? И как можно быть, не чувствуя? А быть? Как можно быть, не понимая или не чувствуя?». — Старался разжевать правителю монах.
— Я есть Всё. Всё есть Я. Аз Есьм. — Задумчиво бубнил иногда Павел себе под нос, затуманенным взором водя по столичным улочкам, вид на которые открывался из его кабинета, или окна его автомобиля.
А порой, этот же вопрос император задавал себе и во время редких прогулок по оживленным городским улочкам. Он мыслил. Думал. Анализировал. Прикидывал. Моделировал.
Понимать. Чувствовать. Быть.
Как это?
Это легко и очень сложно одновременно. Чувствовать единство со всем, сопереживать всему, понимать логику происходящего, логику взаимозависимости и взаимосвязности. И поступать исходя из этой логики. Мыслить исходя исключительно из нее.
— Ваше Величество. — В конце очередного рутинного совещания, взял слово Александр Николаевич Синегин, занимающий в тот момент пост министра сельского хозяйства. — Позвольте один вопрос.
— Конечно, Александр Николаевич. — Кивнул министру Павел не отрываясь от своего блокнота, но из-за затянувшейся паузы все же оторвался от записей и посмотрел на Синегина, а после и на остальных присутствующих, которые с каким-то затаенным ожиданием смотрели на императора. — Есть еще какая-то проблема? Прошу простить. — Император улыбнулся. — Вопрос. У вас был вопрос. Слушаю.
— Ваше Величество, — неловко проговорил министр сельского хозяйства, — вы вероятно знаете, — тут Александр Николаевич покосился на княжича Меньшикова, который с любопытством гурмана взирающего на деликатес, смотрел на него, — ходят разные… слухи. Вы и правда, планируете отменить деньги? Узурпировать свою власть, чтобы отобрать всё у нас?
Едва министр произнес это, как большая часть собравшихся, нервно усмехнулась. Сейчас, когда этот вопрос был озвучен в такой вот форме, он звучал… наивно? Глупо? Или все вместе? Но тем не менее, понимание нелепости вопроса, не снимало остроты и важности.
— Простите, что? — Изогнув бровь, спросил его Павел, после чего обвел взглядом остальных. — Вы слышите, что вы говорите, и насколько оно логично. Стесняюсь спросить, Александр Николаевич, что вас сподвигло задать мне этот вопрос?
В зале совещаний повисла звенящая тишина. Никто не спешил отвечать. Никому не хотелось выглядеть идиотом. Но… некоторые из министров и советников, ясно поняли для себя — правда где-то рядом.
Тогда все сослались на шутку и разошлись. Разошлись, чтобы встретиться позже. Зачем? Так ответ очевиден. Ничто не ново под луной, как и заговор против своего правителя. Всегда ведь хочется стать на ступеньку выше и самому взирать на всех с новой высоты. Ловить восхищенные взгляды, видеть, как люди преклоняются перед тобой. Да-да. Именно тобой. Не твоим статусом, не твоим положением, а именно тобой. Ведь статус и положение, это неотъемлемая часть тебя.
Так размышляли в глубинах своих душ собравшиеся на том импровизированном заседании «тайного правительства», как они себя изредка уже называли.
Неоднородная масса вельмож, объединенных общим возмущением но разными целями, много спорили и сотрясали воздух пустыми фразами, и полными отчаянья формулировками. Быть может на том и окончилось бы все, не будь ситуация столь щепетильно-опасна дли личной безопасности каждого из собравшихся.
Что необходимо для успешного заговора? В первую очередь идея. Затем… харизматичная личность, вокруг которой объединятся остальные? Или же достаточно авторитетная? Или управляемая (в тайне) каждой из заинтересованных сторон? Компромиссная? И конечно же финансы. Без них, увы, машина революции будет жить лишь во влажных фантазиях диванных революционеров.
Фигурой, которая начала объединять всех вокруг себя стал… Министр финансов. Граф Орлов. Причина оказалась достаточно банальной. Возражать ему, по отдельности желающих не было, ибо богатства графа были довольно весомыми, а его ведущая роль в нефтяном консорциуме, довлела над остальными. Он в тот вечер резко оборвал царящий хаос споров.
— Господа! — Перекрикивая толпу, произнес в микрофон Эдуард Алексеевич. — Я скажу, а вы послушайте.
Придавив постепенно стихающий зал собственным голосом и авторитетом, Орлов, подобно птице, соответствующей его фамилии, обвел взглядом собравшихся, после чего вновь поднес к губам микрофон.
— Наш император, конечно хорош. Он многого смог добиться и смог вывести нас из сложной ситуации. Вы все это прекрасно знаете, и с этим фактом не имеет смысла спорить. Но как вы все знаете, некоторые правители, могут увлекаться. Могут верить в свою исключительность. Да. — Усмехнулся Эдуард Алексеевич. — Некоторые и правда особенные. Они выделяются своими достижениями. Но! Лишить нас денег? Уравнять нас всех с плебсом?
Зал притих, внимательно слушая министра экономики. Слова были им близки. Да собственно все это уже не один десяток раз сегодня произносилось в совершенно разных интерпретациях. Но куда вел, что собирался предложить
