слова несущие его идею.
Спираль истории продолжает крутиться, проходя через начало витка, следуя по нему, словно по пути, и достигает конца витка этой спирали, дабы этот конец вновь стал началом, а история вновь прошла по пути к концу, который вновь станет новым началом…
Петр, который смотрел на действия старшего брата и давился собственной ненавистью и уязвленным чистолюбием. Павел, который сделал то, что считал необходимым. Люди, которые принимают свои решения. Всё это постоянно стремится к вечно ускользающему равновесию, между собой и всем, в циклах сделанных выборов.
Петр же заканчивал приготовления для войны. Войны экзистенциальной. Войны не просто за земли, но войны за то, каким дальше будет мир. Иерархичным, или Синергетичным.
Заголовки газет довольно быстро окрестили Петра представителем традиционных ценностей, а вот Павла… везде по-разному. Но суть неизменно сводилась к одному и тому же — что выберут люди. Именно так, на одном из своих выступлений сказал и сам бывший император Северной Деодоны:
— Выбирать людям. Каждому по отдельности и всем вместе. А последствия… последствия тоже будут отдельно для каждого и совместно для всех.
А тем временем, не взирая на ужестояение мер по распространению информации, не взирая на все препоны — люди видели. Видели факты, которые машины пропаганды отчаянно крутили и вертели управляя смыслами.
В Северной Деодоне, люди были заняты каждый своим делом. Ходили на работу, отдыхали, развлекались, учились, познавали мир, и созидали. Пусть постепенно, пусть со скрипом и сбоями, но у них начинало меняться мышление. Уже через полтора года, большая часть с трудом вспоминала прошлое. Как жилось раньше. А главное… они не хотели по старому (за редкими исключениями).
В то время, как в остальном мире — элита продолжала паразитировать на народах, называя это справедливым распределением ресурсов.
Только спустя два года, Орденом при активной поддержке Петра и Элизабет, был разработан план. План который позволял им обойти опасность наличия ядерного оружия у Северной империи. Воевать придется людям Петра, под предлогом возврата, в то время как весь остальной мир, будет стоять под его знаменами и заниматься обеспечением всего необходимого.
Петр под взглядами камер, торжественно сидя в своем кабинете, размашисто подписал роковой приказ. Приказ о начале войны.
Подняв голову, он много говорил о единстве, целостности страны и спасении людей Северной Деодоны от сумасбродного решения Павла.
— Мы не признаем разделение и требуем отчужденным территориям вернуться в состав Деодоны. — Озвучил он официальную юридическую трактовку.
И пока, император Южной Деодоны торговал лицом перед камерами, его войска уже запустили первые ракеты и беспилотники, по выявленным ранее разведкой целям. Весь мир в прямом эфире наблюдал за происходящим. За тем, как в прямом эфире должны были погибнуть повинные в собственной свободе люди.
Павел в тот день, глядя на экран монитора гостиной, повернулся к Марии, которая возилась с дочкой.
— Ожидаемо, Машь.
— Да. — Только и кивнула она в ответ. — Главное, чтобы папа не подвел.
— Главное, чтобы люди не погибли. — Став мрачным, ответил ей муж, и назидательно добавил. — Каждый человек важен.
— Помню. — Улыбнулась бывшая императрица, а ныне просто любящая и заботливая жена и мать.
А тем временем, дети, взрослые, старики — все в прямом эфире смотрели, как работают те, кто отвечал за оборону. Противовоздушные системы выпусткали целые рои дронов перехватчиков, и ракет. Атаковавшие Северную Деодону средства массового поражения, сбивались, падали заглушенные средствами радио-электронной борьбы.
В то же самое время, в Константе происходили совершенно другие события. Георгий Романович Меньшиков, сидел в приемной императора, лениво закинув ногу на ногу. Он уже знал, какие последуют далее события. Знал. А потому…
— Геогрий Романович. Ваша Светлость. — Раздался справа, хорошо знакомый ему голос Степана Константиновича. Его же подчиненного.
— Да?
— Вы арестованы, по приказу Его Величества. — Доложил новый Глава Тайной Канцелярии, протягивая бывшему начальнику приказ Петра.
Благодарно приняв эту бумажку, князь Меньшиков с усмешкой пробежал ее глазами. Взгляд выхватил главное: «… измена родине…». Все остальное представляло из себя не более чем витиеватые словесные конструкции.
— Поговорю? — Кивнул он в сторону дверей кабинета, где император, следил за происходящим.
— Нельзя. — Отрезал Степан Константинович, а стоящие подле него представители Канцелярии дружно сделали шаг вперед.
— Ну, нет так нет. — Пожал плечами Георгий Романович. — Иван Степанович, вы передайте Его Величество вот это. — И бывший Глава Тайной Канцелярии передал секретарю Петра письмо с официальной печатью Павла.
Кряхтя, князь поднялся на ноги и с ноткой насмешки во взгляде, бросил бывшим подчиненным.
— Ну, пойдем орлы, покажете мне мои новые апартаменты.
Спустя час, когда закончилась воздушная атака и наземные части пришли в движение, Прихожий смог передать письмо Петру, шепнув ему на ухо, что это передал князь Меньшиков перед своим арестом.
Император повертел в руке конверт, легко опознав печати старшего брата. Но больше всего его удивляла дата почти трехлетней давности. Чувство, что старший вновь одержал верх, заставили императора Южной Деодоны нервно схватить нож для бумаг и разраженным движением вскрыть конверт.
Внутри оказалось короткое письмо.
«Дорого брат! Прежде всего хочу тебе сообщить, что не взирая на все наши разногласия, я по прежнему люблю тебя. И буду любить. Ничто не сможет изменить того факта, что мы одна семья.
Я знаю, что ты не желаешь зла Деодоне, но находишься в крепких иллюзиях иерархии. Знаю — ты не признаешь мою философию и мой взгляд на мир. Это нормально.
Ты начал эту войну, подгоняемый Орденом. Ты жаждешь власти над миром… Я понимаю тебя. Понимаю, но не принимаю. Но и не буду чинить препятствий.
Это письмо — капитуляции. Негоже губить невинных людей.
Поздравляю Брат! Теперь ты единовластный правитель всей Деодоны».
КОНЕЦ
