Орлов? Вот что интересовало всех поголовно.
— Я против. Как и вы. Иначе бы мы не собрались здесь. — Он внимательно посмотрел на всех присутствующих. — И все вы прекрасно понимаете, что свергнуть Павла Александровича мы уже не сможем. За ним стоят люди. Будут бунты, а наши «доброжелатели» только этого и ждут.
— Но ведь можно с ними договориться! — Выкрикнул кто-то из толпы, но ему тот час кто-то наступил на ногу.
— Договориться. — Пожевал губами, словно пробуя на вкус, Граф Орлов. — Договориться конечно можно, но как часто повторяет Павел Александрович, у всего есть цена. И знаете, он во многом прав. И от того, даже мне сейчас, как-то неловко произносить это, но… у нас остается лишь один ход, который может изменить суть всей игры. Так сказать, перевернем доску.
— Что конкретно вы предлагаете? — Подал голос Граф Андреев, который во многом происходящем винил в том числе и самого себя. Ведь это он тогда помог… поддержал императора… а ведь…
— Ликвидация. — Он сурово посмотрел на всех собравшихся. — Ликвидация императора. Ответственность за это повесим на Южан. Сами же тем часом объявим о посмертных реформах, которые закладывал Павел Александрович.
— Это каких же? — Густым басом, спросил Барон Султанов, являвшийся одним из тройки нефтедобытчиков.
— Демократически-монархических. Сохраним свой статус и постановим выборные органы власти из представителей благородных сословий. Голосовать разрешим всем. — Тут же ответил ему Эдуард Алексеевич.
А дальше пошли оживленные обсуждения как сподручнее всего будет устранить Павла и Марию. Оставлять в живых женщину, носившую под сердцем ребенка императора, никто не собирался. Опасно. Опасно для их власти. Абсолютной власти.
Забавно, но пока еще шли обсуждения, начали строиться мосты для интриг, которые обещали вспыхнуть с новой силой уже после революционно-террористической акции. Благородное сословие споро выстраивала пирамидки влиятельных групп. Они объединялись, чтобы доминировать друг над другом.
Время полноводной, бурной рекой, потекло вперед. И пока заговорщики тайно готовили покушение, собираясь в своих узких кругах, Павел продолжал авральную подготовку.
Он на собственном опыте знал, что делают благородные, ради власти. Ведь именно так и пала Деодона, разделившись на Северную и Южную. А теперь вопрос уже не в том — выдержит ли, а в — выживет ли кто-то?
Павел чувствовал. Чувствовал, как пружина событий сжимается, грозясь разжаться в любой момент. Он спешил. Спешил изо всех сил.
Организованные еще в начале его правления динамичные профсоюзы уже плотно вошли в обиход. Чиновники, которые таким образом быстро решали «текучку», лишь оставляя свои подписи на сметах, довольно быстро освоились. Хотя и здесь не обошлось без шероховатостей, но служба младшего Меньшикова работала в этих направлениях.
Важно было не это. Важно то, что люди начали заниматься самоуправлением. И теперь предстояло осуществить следующий шаг. Самый сложный по мнению Павла и Марии. Им предстояло провести Реорганизацию.
— Машь, ты же понимаешь, что мир живет в синергии. Даже там, где мы по своей привычке продолжаем строить иерархии — лежит синергия. — Говорил император своей супруге, в один из вечеров, когда они вместе сидели у потрескивающего камина. Мария качала на руках уснувшую дочь, а Павел, любуясь своими девочками, продолжал начатый ранее разговор.
— Да. Понимаю. — Нежно улыбаясь, ответила ему супруга, поправляя пеленку дочери.
— А потому, даже иерархия, сохраняет в себе элементы синергии. Просто… просто… — он на секунду замолчал, подбирая подходящее слово, которое бы разом передало его мысль, — точно! Машь! Иерархия это потерявшая связь с целым синергия.
— Паш, может, хватит уже этих твоих аллегорий? — Устало улыбнулась женщина, чьи мысли в последние месяцы крутились большей частью вокруг дочери, нежели вокруг государственных дел, хотя и на них императрица находила внимание.
— Нет, не хватит. — Упрямо опустив лоб, ответил ей правитель Северной Деодоны. — Я вообще к чему веду. Помнишь, мы говорили о самоорганизации?
— Конечно. — Кивнула женщина. — Это же основа…
— Да, все так. — Поспешно перебил ее Павел, спешащий высказаться, пока мысль не успела скрыться. — Как в организме человека. А мозг… ты помнишь, как мы обозначили?
— Как аналитический центр, вместе с нервной системой. — Кивнула девушка.
— Вот именно. А ведь он лишь синхронизатор. — Хлопнул в ладоши император, от чего его дочь заворочалась в руках матери.
Мария с осуждением посмотрела на увлекшегося супруга. Тот же, поймав гневный взгляд жены, виновато выставил ладони перед собой.
— Хотим мы того или нет, нам необходим механизм синхронизации всей системы. — Пояснил свою мысль Павел. — К примеру, сложность в логистике. Необходим мост, или дорога. Кто даст этот вывод? Кто поймет эту причину?
— Аналитический институт. — Пожала плечами императрица, после чего с любовью посмотрела на личико мирно спящей дочери.
— Да. Но я все никак не могу уложить у себя в голове. — Честно признался он, почесав пальцем висок. — Его задача соединять информацию и транслировать ее всем. Но при этом у меня остается вопрос причинности.
— Ты опять? — Устало подкатив глаза к потолку, спросила его супруга. — Ты. Ты будешь первопричиной, которая запустит. Какое-то время понадобиться на отладку, а дальше система начнет работать, поддерживая стремление к равновесию в своей структуре. Ты же сам говорил, что этот процесс никогда не останавливается…
— Да. — Кивнул император, сложив пальцы домиком, и глядя на пляшущие огоньки пламени. — Кстати, только сейчас понял. Пламя ведь тоже пляшет по спиралям. Забавно. — Он вновь вернул свой взгляд на супругу. — Машь, мне очень важно понять механизм. Почувствовать, как оно будет работать. Ты же знаешь, что понимания не появится, пока нутром не почуешь, как. А для этого нужно… нужно… словно стать самой системой…
Тот разговор был одним из множества. Павел с присущей ему системностью мышления штурмовал проблему, готовя инновации, которые должны были перевернуть игральную доску.
И пока мысли императора штурмовали глубокие… темы, его деяния были более приземленными и точеными. Ежедневная рутина, постоянно была разбавлена и иными свершениями. Так, невзирая на свое непонимание, как именно этот механизм будет работать, Павел доверился своему чутью, следуя древней народной поговорке «делай что должно, и будь что будет».
И так появился и начал напрямую работать огромный аналитический институт. Да-да. Не профсоюз, а именно полноценный институт, в который, тем не менее, были включены все аналитики страны. Так называемым вахтовым методом, согласно своей специализации, они должны были заниматься ничем иным, как выявлением проблем, и отсылкой их в профсоюзы, дабы те вырабатывали решения.
Переживания Императора можно было легко понять. Он очень не хотело допустить ошибку, которую не единожды допускали в истории — он хотел менять не обертку, а он хотел изменить саму суть. И здесь, ему очень важно было, чтобы выстраиваемая им динамическая демократия
