откручиваем и тоже грузим! Чертежи, записи, дневники наблюдений, экспериментальные образцы! Не оставим Рихтеру ничего!
— А что делать с архивом подземной лаборатории? — спросил молодой техномаг, волоча за собой здоровенный сундук. — Там ещё тонны документов!
— Берём всё! — отрезал седой. — Если не можем унести — сжигаем! Но Рихтеру не достанется ни одного нашего изобретения!
Фридрих почувствовал прилив гордости. Вот это правильный подход. Хоть что-то в этом бедламе работает как надо!
Он продиктовал в коммуникатор:
— Зона погрузки номер два, команда инженеров — продолжайте в том же духе. Всё, что представляет технологическую ценность, грузим в первую очередь. Если сомневаетесь — грузите. Лучше взять лишнее, чем потом жалеть об упущенном.
— Принято, господин Фридрих! — откликнулся голос из динамика.
Фридрих переключил камеру на третью зону — временные лагеря для беженцев, организованные вдоль маршрута эвакуации. Там располагались те, кому повезло меньше — простые члены клана, которые не попадали в категорию «ключевых специалистов».
Их лица на экране выражали растерянность и страх. Многие толпились у импровизированных блокпостов в Альтенхафен, пытаясь прорваться к железнодорожным станциям.
— Нас тоже возьмут на корабль?
— Говорят, только избранных!
— Это несправедливо! Мы служили клану всю жизнь!
— У меня дети! Вы не можете их бросить!
Охрана, боевые маги в форме клана Штайгер, с трудом сдерживали напор толпы. Фридрих видел, как один из офицеров пытается что-то объяснить группе возбуждённых людей, размахивая руками и показывая на какие-то списки.
Фридрих стиснул зубы. Эти люди… они не понимали. Не хотели понимать, что клан Штайгер больше не был Великим. Что теперь они стали лишь беглецами, цепляющимися за последний шанс на спасение.
И места хватит не для всех.
Да и нужно ли оно им? Фридрих понимал, что скорее всего рядовые члены клана ничем особенно и не рискуют. Многие Вийоны вполне успешно служат Рихтерам после смерти Катарины. И даже в живом виде.
Его размышления прервал новый доклад:
— Господин Штайгер, у нас конфликт на станции номер четыре! Группа боевых магов отказывается подчиняться распоряжениям о размещении в составах!
Фридрих переключил камеру и увидел группу из семи или восьми человек в боевой форме клана. Они стояли возле одного из товарных вагонов, скрестив руки на груди, и явно с кем-то спорили.
— Включите звук, — приказал Фридрих.
Динамики ожили, и в командный пункт ворвались громкие голоса:
— … не понимаете⁈ Я — деструктор! Мне нужно место в пассажирском вагоне, а не в какой-то товарняке с ящиками!
— Господин, — терпеливо объяснял кто-то за кадром, похоже, один из организаторов, — распределение мест производится согласно утверждённым спискам. Все боевые маги размещаются в вагонах категории Б…
— Категория Б⁈ — взвился магистр. — Это же товарные вагоны! Вы хотите, чтобы я ехал до Альтенхафена как какой-то… какой-то груз⁈
— Там вполне приемлемые условия для путешествия…
— Приемлемые⁈ — деструктор ткнул пальцем в грудь организатору. — Ты понимаешь, с кем разговариваешь? Я много лет служил клану! Я участвовал в нескольких боевых операциях! Я лично…
— Прекратите скандал, — организатор пытался сохранять спокойствие, но в его голосе уже слышалось раздражение. — Мы все служили клану. Но сейчас ситуация экстренная, и приходится идти на компромиссы…
— Компромиссы! — фыркнул другой боевой маг из той же группы. — Это не компромисс, это унижение! Нас, боевых магов клана Штайгер, засовывают в товарные вагоны, словно мы какой-то багаж!
Фридрих почувствовал, как у него начинает болеть голова. Он активировал прямую связь со станцией номер четыре:
— Прекратить бардак! Это Фридрих Штайгер. Успокойтесь и подчиняйтесь требованиям координаторов, если вообще хотите успеть на корабль!
Тишина. Деструктор побледнел, его лицо исказилось от ярости и унижения.
Фридрих отключил связь, не дожидаясь ответа.
— Деструктор… тоже мне важность, — презрительно пробормотал он.
Сам Фридрих дорос до уровня мага вне категорий, но даже так, понимал, насколько он на самом деле слаб по сравнению с Великими Князьями.
А уж деструкторы на этом фоне были и вовсе жалкими муравьями. И Фридриха чудовищно раздражало, что в такой ситуации они ещё смеют требовать к себе особого отношения!
Один из помощников в штабе нерешительно кашлянул:
— Господин Штайгер… может быть, стоило быть чуть более… дипломатичным?
— Дипломатия закончилась в тот момент, когда Гюнтер взорвал себя, — устало ответил Фридрих. — Теперь у нас есть только суровая реальность.
Он снова переключил камеры, просматривая обстановку в разных точках маршрута эвакуации.
Пятая зона — продовольственный склад. Кто-то из организаторов додумался запасти провизию на дорогу и для пребывания в Альтенхафене. Хотя бы на это у кого-то хватило ума.
Шестая зона — детская площадка при временном лагере. Несколько десятков детей, чьи родители входили в список эвакуируемых. Воспитатели пытались их развлечь, отвлечь от происходящего хаоса, но многие малыши всё равно плакали, чувствуя тревогу взрослых.
Фридрих отвёл взгляд от этого экрана. Дети… они не виноваты ни в чём. Но им придётся расплачиваться за ошибки старших.
Новый доклад прервал его мрачные мысли:
— Господин Штайгер! Проблема на станции номер один! Два семейства претендуют на одни и те же места в составе!
— Что⁈ — Фридрих переключил камеру на первую станцию и увидел двух мужчин, которые буквально дрались друг с другом на перроне на глазах у толпы. Вокруг них кричали женщины, пытаясь их разнять, а охрана медлила, не зная, как реагировать.
— Это моё место! — орал один. — Моё имя в списке на этот вагон!
— Нет, моё! — ревел второй. — Кто-то допустил ошибку и вписал тебя дважды в разные составы!
— Я ни в чём не виноват! Это ты пытаешься украсть чужое место!
Даже без всякой магии они вцепились друг другу в глотки, и охрана наконец решилась вмешаться, растаскивая дерущихся.
Фридрих зажмурился, чувствуя, как мигрень усиливается.
— Разберитесь с этим, — бросил он помощнику. — Проверьте списки, выясните, кто действительно имеет право на место. И если кто-то пытался обмануть систему — исключить его из списков полностью.
— Но, господин…
— Выполнять!
Помощник выбежал из штаба, а Фридрих остался наедине с экранами, на которых разворачивалась эта жалкая драма.
На ещё одном из мониторов он увидел группу пожилых аристократов, которые явно возмущались чем-то. Женщина в дорогом платье размахивала руками, тыкая пальцем в какого-то организатора. Рядом стоял мужчина с седыми усами, скрестив руки на груди и глядя с нескрываемым презрением.
Фридрих включил звук:
— … это возмутительно! — визжала женщина. — Двадцать килограммов⁈ На человека⁈ У меня один только гардероб весит больше ста!
— Госпожа, правила одинаковы для всех…
— Плевать я хотела на ваши правила! Я Гертруда Штайгер! Я принадлежу к главной ветви клана! Мой отец входил в ближайший круг Гюнтера! И вы смеете указывать мне, что я могу взять, а что
