«Я понимаю, — отвечала я ему тоже одними глазами. — Но сделать ничего нельзя…»
Мы проехались немного на нем вдвоем, как в тот раз, по той же лесной дороге. И Алмаз все время с укоризной оглядывался на меня.
Принц не стал переодеваться в треники. Но кепочку восьмиклинку натянул на нос, как тогда.
Петька, поджидая нас, прикорнул, привалившись к тол стой березе на опушке. Когда мы стали с ним прощаться, Петька шмыгнул носом и отвернулся.
— А я смотрю — вас нет и нет… — сказал он куда-то в сторону. Он, наверное, хотел обнять Принца, но застеснялся и неловко сунул ему руку для прощания.
Принц улыбнулся, привлек его к себе и обнял за плечи.
— Ничего! Увидимся. Напиши как-нибудь… Тебе можно.
Ты герой моего очерка, — сказал он, похлопывая его по плечу. — Вот мой постоянный адрес. — Он протянул ему визитную карточку с маленькой золотой короной. — Пиши туда, а мне перешлют, где бы я ни был. А это тебе, чтобы было чем писать…
Он достал из кармана свою роскошную авторучку «Монблан» с золотым пером. На ней была выгравирована точно такая же золотая корона, как и на визитной карточке.
Мы расстались на вокзале. Он поехал по делам, а я до мой. Было девятое октября. Уехать он должен был одиннадцатого. Я зашла в квартиру, заперла за собой дверь, села на галошницу и заплакала. Проплакала я все три дня. Просто ничего не могла с собой поделать.
18
Татьяна десятого октября просидела у меня целый день и не могла меня успокоить…
После ее замужества мы редко виделись. А в этот последний месяц и подавно. Она забегала только один раз, дней через десять после памятной поездки за грибами. Я, конечно, рассказала ей все.
— Неужели это тот самый хмырь на лошади? — недоверчиво сказала она, рассматривая фотографии принца, вырезки из газет и журналов, которые он принес по моей настоя тельной просьбе. На одних он был в форме автогонщика с различными кубками в руках, а на других верхом на лошади, замахивающийся или бьющий по мячу странной клюшкой для игры в поло.
— Тот самый. Ты прочитай, как о нем пишут. Видишь, везде перед именем стоит титул.
— А это нельзя самому напечатать? — вдруг спросила Татьяна.
— Какая же дура ты, Танька, — обиделась я. — Дай сюда вырезки.
Но Татьяна вырезки не отдала, а начала их рассматривать по новой… Изучив самым внимательнейшим образом, она отложила их в сторону и сказала со вздохом.
— Ну хорошо, допустим, он принц, но ты-то у нас далеко не Золушка.
— Ты имеешь в виду мои размеры? — холодно спросила я. В нашем любимом с нею фильме, который мы смотрели не менее десятка раз начиная с первого класса, Золушку играла миниатюрная, очаровательная Янина Жеймо.
— Я имею в виду все, — многозначительно сказала Татьяна. — И прежде всего то, что мы живем не в сказке… Это только в сказках бывают счастливые концы.
— А как же у вас с Юриком?
— Он не принц, — сказала Татьяна и добавила: — Хоть и очень хороший.
С тех пор как она вышла замуж, она держалась со мной как старшая подруга, хотя я была старше ее почти на полгода.
В тот вечер, за день до его отъезда, когда он не позвонил в назначенный срок, не позвонил и через час, я ревела белугой, а Татьяна ходила вокруг меня кругами, тыкала мне в стучащие зубы стакан с водой и ругала меня последними словами.
— Дура! — кричала она. — Как ты могла надеяться на что то? Идиотка, распустила губы. Скажи спасибо, что вас еще не засекли. А то бы твой полковник всю твою жизнь выкрутил бы, как половую тряпку. Размечталась… Захотела стать принцессой! — издевательски кричала она мне. — На что ты надеялась, кретинка?
— Ни на что я не надеялась — сквозь слезы соврала я. — Я думала — хоть месяц, да мой.
И действительно, ведь не было у меня никаких конкретных планов на будущее, но где-то в глубине души теплился неясный, еле различимый огонек надежды… Ничего конкретного. И все же…
Наконец он позвонил и сказал, что он в Доме журналистов дает прощальную вечеринку, что меня встретит у главного входа Гера. И во время вечеринки, где будет много посторонних людей и не исключено, что заглянет и кое-кто из самых близких «друзей», мне придется весь вечер изображать девушку Геры.
— Но ведь это ничего? — спросил он.
— Ничего… — сказала я, стараясь не всхлипнуть.
— Тебе ведь с ним придется и дальше встречаться… — Он намекнул на наш договор по поводу писем…
— Да, я знаю… — сказала я.
— Приди, пожалуйста, в том черном костюме, — попросил он.
Танька идти со мной не захотела.
— Что я там как дура буду сидеть! — сказала она. — И Юрик будет переживать… А вдруг я погляжу на тебя и сама зареву… Нет. Иди одна!
19
Я так привыкла к «топтунам» Принца, что чуть не поздоровалась с ними, проходя мимо их машины.
Гера ждал у входа. Он был нарядный и взволнованный.
— Я сижу рядом с ним. Ты будешь сидеть от него через человека, то есть через меня… — бормотал он мне по дороге в ресторан.
За длинным столом сидели человек двенадцать, и среди них была только одна женщина. Красивая и рослая. Мы были с ней немного похожи, только она покрепче и в ее фигу ре ощущалось нечто мужское. Ее звали Марина, и я знала, что она очень известный фотокорреспондент. Больше никого из присутствующих, кроме Сержа, я не знала. Он был уже пьян и, наверное, предупрежден Принцем, потому что когда мы с Герой вошли и все мужчины поднялись, чтобы приветствовать меня, он остался сидеть и вместо приветствия приложил палец к губам.
Я сразу оказалась в центре внимания. Мужчины стали наперебой предлагать мне напитки и закуски. Это немного отвлекло меня от грустных мыслей.
Преемником Принца оказался высокий парень в белой вязаной толстой кофте свободного фасона с шалевым воротником, под которой была белая рубашка с цветастым галстуком. Он носил короткую хемингуэевскую бородку и курил трубку. В общем, был настоящий иностранный корреспондент, каким я его представляла себе до встречи с Принцем. Как же я его ненавидела в тот вечер, хотя он оказался хорошим и очень добросовестным парнем. Для меня он был персонифицированной причиной нашей разлуки. Ведь если б не он, может быть, Принц и не уехал бы… Во всяком случае, так рано.
Самым большим своим достижением в тот вечер я считаю то, что мне удалось ни разу не расплакаться прямо за столом.
Было очень много тостов, из которых следовало, что Принц отличный журналист, прекрасный товарищ, великолепный спортсмен и что всем присутствующим его будет очень не хватать…
Серж в своем уже маловразумительном тосте пытался намекнуть, что и Принцу будет кое-кого из присутствующих не хватать, строил таинственную физиономию и пронзительно шипел, прижимая палец к губам — к самому уголку, так как он уже не попадал на середину. Но, к счастью, смотрел при этом не на меня, а на Марину. Та смущалась и недоуменно пожимала плечами.
