то оказалась в комнате, которую будто почти не использовали. Кроме полупустых шкафов, стола и нескольких банкеток, внутри не было ничего.
Королева Каталина тем временем сама зажгла свечу и, подхватив свечную подставку, поставила её на стол. Когда она вдруг начала с грохотом по очереди открывать все ящики, Виктория всерьёз забеспокоилась. Но затем на столе появилась бумага и письменные принадлежности и... она начала следить за происходящим уже скорее заинтригованно.
В полном молчании, под скрип пера её высочество сосредоточенно заполняла бумагу строками. Она делала это уверенно, рука скользила быстро и изящно, но вот текст, к сожалению, было не разобрать.
Долго теряться в догадках Виктории не пришлось.
— Это адрес портнихи, — сообщила королева Каталина и протянула бумагу. — Она будет ждать вас завтра. Покажите ей это письмо.
Совершенно ошеломлённая, Виктория приняла подарок. В мыслях разом смешалось всё, что только можно.
Какой ужас: королева подслушивала их!
И какой восторг: она подарила ей свадебное платье!
Много ли женщин во всём королевстве удостаивались такого подарка? Виктория сомневалась, что найдётся хотя бы одна!
Сумбурно поблагодарив её высочество, она вышла из комнаты. Сердце всё никак не хотело униматься, выбивая восторженный гулкий ритм. А когда Виктория вернулась в коридор и увидела герцога Ривенхола, который с видом святого мученика держал поросёнка на поводке, то неожиданно остро осознала одну простую вещь: она счастлива. Полностью и безоговорочно.
36
Первый брак Виктории начался с компромисса и благодарности. Не самое интригующее сочетание, зато весьма надёжное. Будучи замужней женщиной, она не раз убеждалась в том, что уважение и родственность характеров являются куда более долговечным фундаментом для супружеской жизни, чем романтическая любовь и пылкие чувства. Последнее, порой, вообще могло привести женщину к печальному финалу — и в этом Виктории тоже не посчастливилось убедиться на личном опыте.
Именно так ею был сделан один неутешительный вывод: разумной женщине следует избегать романтических привязанностей любыми возможными способами.
Думала ли Виктория, что будет повторно выходить замуж именно по любви?
Нет и ещё раз нет.
Однако сидя в герцогской карете и глядя на своего будущего мужа в чёрном свадебном фраке и безупречно белой рубашке она, кажется, начинала понимать, что именно испытывают в день своего венчания отчаянно влюблённые женщины.
Герцог Ривенхол сегодня был особенно хорош собой. Хорош именно аристократически, и Виктория никак не могла понять, что именно придавало ему этого лоска. Возможно, дело было в кремовом жилете с тонкой серебристой вышивкой? Или в белоснежном шейном платке, завязанном проще, чем диктовала мода, но выглядящим от этого только элегантнее? Или аккуратно зачёсанные волосы делали Ривенхола таким… непривычно благородным лордом?
В сущности, это было не важно. Важно было лишь то, что этот мужчина совсем скоро станет её мужем.
Граф Видмор женился на Виктории из чистого благородства. Герцог Ривенхол собирался жениться на ней, потому что… испытал физическое влечение, когда встретил её.
Думала ли Виктория, что когда-нибудь выйдет замуж за человека, который руководствуется такими мотивами при выборе будущей супруги?
Едва ли. Едва ли она вообще могла предположить, что найдёт общий язык с подобным мужчиной.
Но посмотрите на неё сейчас: она обсуждает с Ривенхолом планы на сегодняшний день и получает от этого истинное удовольствие.
— Полагаю, будет лучше всё-таки остановиться на ночь в гостинице, — сказал герцог, когда разговор коснулся путешествия в Ривенхол-парк. — В последние дни выпало много дождей, боюсь, мы не сможем проделать весь путь так быстро, как хотелось бы.
— Вы лучше знакомы с местными дорогами, ваша светлость. Я доверюсь любому вашему решению.
— В таком случае, мы переночуем в «Рыжем льве». Это очень приятное место, а владелец — мой добрый знакомый. От Льва до Ривенхол-парка всего-то чуть меньше сорока миль. Возможно, нам даже не придётся менять лошадей.
— Хорошо. Обо мне можете не беспокоиться, ваша светлость. Я очень неприхотливая путешественница и прекрасно переношу долгие поездки в экипаже.
— Рад слышать это, — отозвался Ривенхол с полуулыбкой. — А ещё я буду счастлив, если вы наконец перестанете обращаться ко мне так официально. Зовите меня по имени, Виктория. Самое время уже начать… — выразительно закончил он.
Виктория с трудом замаскировала своё смущение. Вопрос сближения с мужем тоже волновал её, однако она решила положиться на естественное развитие событий. И называть друг друга по имени — идея очень здравая.
Если бы не одно затруднение.
Виктория в полном замешательстве обратилась к своей памяти, но…
— Ваша светлость… — начала было она и тут же озадаченно умолкла.
Воцарилось неловкое молчание.
— Только не говорите, что вы не знаете, как меня зовут.
Нет, у неё бы язык не повернулся!
Но как это вообще получилось? Их с герцогом ведь официально представляли друг другу.
— Мы едем в церковь на венчание, а вы не знаете имени человека, которого возьмёте в мужья? — с неверящей улыбкой произнёс Ривенхол.
Точно так всё и обстояло, но Виктория не могла признаться в этом вслух. Она настолько привыкла называть герцога в своих мыслях «Ривенхолом», что в имени будто даже не было необходимости.
— Виктория, вы просто разбиваете мне сердце!
Этому трагическому восклицанию она совершенно не поверила. Ривенхол откровенно веселился и даже будто наслаждался её растерянностью.
— Вы же сами сказали, что вы герцог и в вас больше шести футов роста, — проговорила Виктория, напустив на себя нарочито строгий вид. — Зачем мне ваше имя? Достаточно того, что я видела вас в мундире.
Ривенхол рассмеялся, и этот звук разлил в её душе тёплый щекочущий коктейль.
— Джеймс, — произнёс он, когда закончил веселиться. — Меня зовут Джеймс Рассел.
— Джеймс, — повторила Виктория.
Ему очень шло это имя. И оно сделало их ещё немного ближе друг к другу.
Виктория украдкой взглянула в окно экипажа, где проплывала промозглая лондонская улица, и неожиданно для себя поняла, что улыбается.
Всё-таки, она выходит замуж за удивительного мужчину. И она уже не сомневалась, что второе её замужество будет в корне отличаться от первого. Единственное, что объединяло оба её брака — это спешка. Но и тут имелся один немаловажный нюанс. В этот раз Виктория бежала не от чего-то, а к чему-то, и это, пожалуй, меняло всё.
Конец первой книги
Книга вторая
37
Четыре.
Ровно столько раз герцог Ривенхол целовал её с момента, как священник объявил их мужем и женой.
Один раз, у алтаря — в уголок
