команда, которая будет ездить в южную часть разлома, чтобы добывать органы сумеречных монстров. Команда должна войти в наш род, так как рецепты лечения по отращиванию конечностей являются секретом рода. Выслушав меня, Пантелей Валов молчал не меньше трёх минут. Я его не торопил.
— Хорошее дело вы задумали, нужное. Много казаков становятся инвалидами от ранений, полученных в сумраке или в стычках с орками. Егор Тимофеевич, тебе нужны только опытные егеря? Может подойдут молодые, которые занимаются походами в сумрак года три не больше? Дело в том, что в Уральске нет сумеречной зоны, даже Приливы до нас не докатываются. Надо будет лететь в Уфу, ну или в Оренбург. Там очень опасно, в сумраке можно встретить не только монстров, но и отряды орков, кочевники часто отправляют туда свои отряды. Бьют зверей сумрака, потом торгуют с людьми. По сути, они такие же охотники за органами тварей. Туда лучше с малым отрядом не соваться. Может в Прорывах что-то поискать? Есть большой Прорыв между Казанью и Уфой, что на это скажешь?
— Можно в Прорывы зайти, я не против. Мне нужны органы тварей, начиная с четвёртого класса опасности. Готов сам выходить в рейды, имею опыт, но лучше бы побывать в самом Разломе, — ответил я.
— Хорошо, я понял. Через час соберутся старейшины семей, там и поговорим, — сообщил Валов.
Я кое-что почитал, ещё будучи в академии, о Разломах. Уральский Разлом считается одним из самых непредсказуемых. В Уральском Разломе чаще всего происходят Приливы, в последствии монстры достаточно долго не откатываются назад. Именно по этой причине наш император Адольф Первый усиливает защиту рубежной границы, плюс племена орков никак не успокоятся. В общем проблем и трудностей хватает. Через час мы с атаманом пошли на станичную площадь, казаки здесь собирают круг, но сегодня пришли только старшины семей и родов, то есть те казаки, которые реально принимают решение в этом округе. Приехали старые казаки из других станиц, ну любопытных хватало, бабы и ребятишки тоже подошли, нос стоят чуть в сторонке. Мы с атаманом подошли и встали перед полукругом, а на скамейках расселись казаки от сорока пяти лет и старше.
— Уважаемые казаки в общих чертах я объяснил, что надо Егору Тимофеевичу от вас. В общем суть вы понимаете. Сегодня он сам приехал, может ответить на интересующие вас вопросы, задавайте свои вопросы, а потом не говорите, что чего-то не поняли, — представил меня атаман, местному обществу уважаемых людей.
Присесть мне не предложили, потому я остался стоять. Можно было, конечно, начать набивать себе цену, мол я аристократ и всё такое, но я решил не усугублять настроение простых казаков. Это вам не крестьяне, здесь на границе люди не трясутся при виде аристократов. Пока старейшины думали над своими вопросами, я тоже разглядывал их внимательно. Видно, что собрались бывалые воины, ведь многие из них всю жизнь прожили на границе, всякой беды навидались. Взгляд почти у всех суровый, хотя иные смотрят на меня с хитринкой в глазах.
— Ты, хлопчик, о себе поведай. То, что атаман про тебя рассказал, мы поняли, но твоих слов ещё не слыхали. Об скажи, что ты за фрукт такой. Ну и заодно извиняй, коли тебя по титулу не величаем, так принято у нас, — высказался старый дед на первом ряду, седой словно лунь, а перед собой держит костыль, но взгляд прямой, изучающий.
— Ну что же, раз такое дело, почему бы не рассказать. Я, баронет Егор Тимофеевич Соколов, внук главы рода Соколовых Николая Петровича. Наследник рода первой очереди, так как мой отец погиб на границе Уральского Разлома, во время очередного большого Прилива из сумрака. Вместе с отцом погиб мой дядя, младший брат отца, они были стихийными магами. От службы не отлынивали и не откупались. Вместе с ними погибла моя мать, она была лекарем. Кстати, очень сильным лекарем, многие рецепты и заклинания создала именно она, а потом я после неё кое-что доработал. Дед мой, Николай Петрович, всю свою жизнь начиная с семнадцати лет границы охраняет, сейчас ему сто сорок два года. Мне дар видимо от матери достался, так как я лекарь, но уже четвёртого уровня, учусь в Имперской академии, ещё год остался. Здесь приехал на практику, на несколько месяцев. В местном госпитале хочу организовать лечение по отращиванию у воинов потерянных конечностей. Метод этот уже опробован, лечение проходит нормально. Всем крестьянам, что под нами ходят вернули руки и ноги, у кого они были потеряны по той или иной причине. Есть изобретения рецептов. Что ещё? Мой дар один из редких, я считаюсь ведуном среди лекарей, — свою возможность видеть я уже не скрываю, пусть народ знает про меня максимальную информацию, может это поможет затянуть казаков в свой род.
После слова «ведун», казаки зашептались. Ну как зашептались? Скорее заговорили, вполголоса обсуждая такую новость. То, что ведунов уважают в среде магов, об этом многие знают.
— Сам-то бывал в сумраке, в Разломах, ну или хотя бы в Прорывах? — задал вопрос чернявый казак, с седыми висками.
— В прошлом году был на Кавказе. Именно до самого разлома не дошли, но километров на пятьдесят углублялись, может чуть больше. В Прорывах бывал и не раз, монстров убивал, насколько это сложно, понимание имею, — ответил я чернявому казаку.
— Эдак и я могу сказать, того монстра пришиб, да другого, — выкрикнул кто-то из заднего ряда.
Я не успел заметить, кто усомнился в том, что я рассказываю, но часть казаков заулыбались, а некоторые засмеялись. Вот только старый казак, что задал первый вопрос, не смеялся, а очень задумчиво смотрел на меня. Я подождал, когда смех стихнет.
— Зачем же мне лгать? На Кавказе я ходил в рейды с егерем Романом Брагиным, с ним весь его десяток был, самый старший из них Остап Сало. Нас стая сумеречных гиен в старой крепости прижала, потом сумеречные львы подтянулись, мы несколько дней от них отбивались, но все живы и с прибытком. За меня весь десяток Брагина сказать может. В Боголюбском Прорыве, если слыхали про такой, был в рейде с Григорием Быковым, он тоже за меня слово сказать может. Там добыли сумеречных лосей, малую стаю собак Динго укокошили, а один раз с сумеречными гончими схлестнулись. Быков со своими людьми в наш род вступил, сейчас работает по добыче ингредиентов для Московского госпиталя, — ответил я.
Казаки зашумели, многие
