обнимает меня руками и ногами, осыпая поцелуями мою шею и подбородок, пока я переживаю лучший оргазм в своей жизни.
Когда ко мне, наконец, возвращаются силы, я приподнимаюсь и смотрю на Сиенну.
— Я безумно рад, что у меня тут установлены камеры.
Она громко смеется.
— Они оказывают на тебя тот же эффект, какой зеркала оказывают на меня.
Я целую ее в губы, затем отстраняюсь, встаю и иду в ванную.
— Как прошел твой день?
— Хорошо. — Я слышу, как она поднимается с кровати. — Мама, Бьянка и Юки должны приехать сюда к шести. — Она присоединяется ко мне в ванной и целует шрам на моей спине. — Как прошел твой день?
— Без происшествий.
Когда я выхожу из ванной, чтобы она могла привести себя в порядок, она спрашивает:
— Если все прошло без происшествий, почему в последний час у тебя было учащенное сердцебиение?
— Я допросил и убил двух албанских солдат, — признаюсь я.
Сиенна заходит в гардеробную и, пока мы одеваемся, снова спрашивает:
— Ты получил нужную информацию?
— Нет, но я узнал, что у албанской мафии появился новый лидер. Рози сейчас его проверяет.
— Может, новый парень будет вести дела по-другому, и войны не будет. — Она надевает сандалии, а потом подходит, чтобы застегнуть пуговицы на моей рубашке.
— Неважно, кто руководит этой организацией. Мы с Драгомиром хотим, чтобы они были ликвидированы.
— По крайней мере, это объединяет румын и Коза Ностру.
Обняв ее, я притягиваю к себе и смотрю ей прямо в глаза, говоря:
— Постараюсь не задерживаться.
— Не спеши домой. Я хочу, чтобы ты насладился вечером с ребятами.
Наклонившись, я нежно целую ее, но наш поцелуй прерывается звонком в домофон.
— Это, наверное, мама, Бьянка и Юки.
— Моя одежда разбросана по всему коридору, — говорю я, и когда Сиенна разворачивается и выбегает из спальни, тихонько смеюсь.
Я спускаюсь следом за ней, поднимаю ботинки с пола и иду в гостиную. Садясь, я надеваю их, пока Сиенна относит мою одежду в прачечную.
Услышав, как открываются двери лифта, я встаю и выхожу в коридор. Заметив свой пистолет на тумбочке, где мы обычно оставляем ключи, я хватаю его и засовываю за пояс брюк, улыбаясь своим родственникам.
— Слышал, вы сегодня вечером займетесь подготовкой к свадьбе.
Руки Бьянки набиты журналами и блокнотами.
— Да, у нас полно дел. Спасибо, что позволил нам собраться здесь.
— Всегда пожалуйста, — отвечаю я, наклоняясь, чтобы поцеловать тещу в щеку. Когда Бьянка направляется в гостиную, я говорю: — В холодильнике для вас стоит бутылка вина.
— Ты мой спаситель. — Она смотрит мимо меня, а затем спрашивает: — Как дела у Сиенны?
— Намного лучше. Рози создала приложение, чтобы Сиенна могла следить за мной в любое время. — Подняв руку, я поглаживаю ее бицепс. — Тебе больше не нужно беспокоиться, мама. Я хорошо о ней забочусь.
— О-о-о... — Ее улыбка становится шире. — Мне так приятно это слышать.
— Мне пришлось ждать семь лет, чтобы назвать тебя мамой. Поэтому, привыкай.
Теща обнимает меня одной рукой и прижимает к себе.
— Ты заставишь меня плакать.
Через пару минут мы отстраняемся друг от друга, и я отправляюсь на поиски Сиенны. Найдя ее на кухне, обнимаю и быстро целую.
— Приятного вечера, принцесса.
— И тебе.
Когда я возвращаюсь к лифту, она кричит:
— Люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, детка.

По дороге к дому Риццо Нико не переставал улыбаться, поэтому я отвесил ему подзатыльник.
Пока мои люди общаются с другими охранниками, я направляюсь к коттеджу Адриано. Идя по дорожке, я слышу голоса других мужчин, и, когда захожу в дом, Аугусто кричит:
— Наконец-то! Я думал, ты решил отменить встречу с нами и заняться планированием свадьбы с женщинами.
— Может, я и мазохист, но на такое испытание точно не пойду, — усмехаюсь я, пожимая ему руку.
Несколько минут у меня уходит на то, чтобы поприветствовать всех, а потом я наливаю себе виски и угощаюсь закусками, которые, должно быть, приготовила тетя Тори. У нее золотые руки, и нас всегда ждет что-нибудь вкусненькое, когда Адриано устраивает вечер покера.
— Как тебе семейная жизнь? — спрашивает дядя Дарио.
Я давно с ним не разговаривал.
— Очень хорошо. Мне все нравится.
— Рози хвасталась новым приложением, которое она разработала для тебя.
— Да. Она превзошла саму себя, — хвалю я его дочь.
— А потом она пожаловалась, что ты увеличил количество ее охранников.
Выражение моего лица становится серьезным.
— Она наш самый ценный актив, дядя Дарио. Это не обсуждается.
— Я не собираюсь с тобой спорить. Я пообещал ей, что поговорю с тобой об этом, что я и сделал. Теперь я могу насладиться вечером и надрать вам всем задницы в покере.
— Можешь быть со мной честен. — Я наклоняюсь ближе к нему и понижаю голос. — Ты жульничаешь?
Он громко смеется и, покачав головой, неторопливо уходит от меня.
— Не волнуйся. Я не заберу у тебя слишком много денег.
— Я с радостью доверю тебе свою жизнь, дядя Дарио, но только не свои деньги.
Дядя Анджело и мой папа посмеиваются, подходя ближе, а потом папа шепчет:
— Хочешь знать, почему Дарио всегда выигрывает?
— Да.
— У него феноменальная память на карты и на то, как все любят играть, что дает ему преимущество.
— Мы закрываем глаза на это, — говорит дядя Анджело. — Он всегда выглядит таким счастливым после выигрыша.
— Ему повезло, что он всеобщий любимец, — усмехаюсь я.
Римо ловит мой взгляд, поэтому я быстро извиняюсь и подхожу к нему, пока он что-то печатает на своем телефоне. Подняв голову, он улыбается.
— Я просто желаю Ашеру спокойной ночи. С тех пор как у него появился собственный телефон, он заваливает меня сообщениями. — Закончив, он убирает устройство в карман. — Мне это нравится.
— Спасибо, что заботишься о нем.
Римо прислоняется плечом к стене и серьезно смотрит на меня.
— Валентина и дети хотят вернуться в особняк. — Когда я начинаю хмуриться, он поднимает руку. — Это их дом, Кристиано. Мы долго обсуждали это и решили, что я перееду к ним. Просто как друг.
