оказывать сопротивления и не предпринимать попыток к бегству на всём протяжении пути? В случае вашего согласия мы, со своей стороны, гарантируем отсутствие действий способных задеть вашу гордость и честь офицера.
Сзади едва слышно хмыкнул Гвинн.
— Честь офицера? — Кэрэлок прикрыл глаза. — Скажите, Брайд, вам часто приходится договариваться со своей честью офицера? Можете не отвечать, пожалуй. Вижу, что частенько. Итак, по первому пункту — нет, я не буду сотрудничать. А по второму… Да, совершенно определённо могу пообещать, что покину академию добровольно. И уж точно сопротивляться аресту не стану.
Нотки горькой иронии в его голосе заставили Брайда насторожиться. В воздухе ощутимо повеяло тревожным. Он что-то явно упускал. Этот допрос с самого начала шёл не по плану, план тут диктовал тот, кого, собственно, пришли допрашивать. У Первого криптора была определённо своя тактика.
— Записывайте, цептор, — не меняя спокойного и очень усталого тона сказал Кэрэлок. — Будет что показать вашему командиру. А ваши спутники, они же свидетели, подтвердят добровольность сказанного мною. Так ведь, командор Гвинн?
Показалось или нет — Брайд снова не стал поворачиваться — но Гвинн и оптимат будто бы отступили назад. И он знал, что если сейчас повернётся, дело примет иной оборот. Никому из присутствующих сейчас не нужный. И стрегу криптор выставил ох как не зря.
— Пишите, — с нажимом повторил Кэрэлок. — Поверьте, вам это понадобится. Итак, я — Арвель Ард Кэрэлок, Первый криптор академии Холодного звена, верноподданный Амеронта признаюсь в том, что имею непосредственное отношение к оппозиционному движению, целью которого является смещение с поста Серп-Легата государства — господина Энфиса. Тем самым я подтверждаю свои убеждения и принципы, которые не позволяют мне далее нести службу на благо Амеронта. Пишите же, Брайд! Вы обязаны это делать, цептор. Обязаны.
Брайд поднял глаза. Лицо криптора ничего не выражало, только вот в воспалённых, словно от долгого недосыпа, глазах стыла глухая, гибельная тоска. Брайд едва заметно кивнул и начал писать.
— В моих намерениях, равно как и в намерениях организации, в которой я имею честь состоять, нет умысла на подрыв основ существующего строя, угрозы Потентару Амеронта и его Закону. Мои цели продиктованы исключительно заботой о благополучии страны, которой я предан. На этом всё, цептор. Больше мне нечего сказать. Давайте, я подпишу признание.
Брайд отложил перо, подвинул к нему лист и тихо спросил:
— Вы понимаете, что этот документ — смертный приговор? И уже признание, которое никак не исключит пристрастного дознания, чтобы вытащить из вас всё остальное?
— Будете учить меня, как пишутся признания и выбиваются сведения? — фыркнул Кэрэлок, ставя свою размашистую подпись, — Да, цептор, я понимаю всё, что вы говорите и что хотели бы сказать ещё. Но не осмеливаетесь. Я попросил бы покинуть мой кабинет… мой уже бывший кабинет господ Серпов и оставить нас для беседы наедине, но из сочувствия к вашей судьбе делать этого не стану. Вам будут нужны свидетели, чтобы из дознавателя вы не превратились в допрашиваемого. Могу я рассчитывать на ответную любезность?
Брайд ничего не мог понять, но внутри словно всё заледенело от предчувствия беды.
— Слушаю, — сказал он, вынужденный принять правила этой странной игры.
Первый криптор вздохнул и проговорил, глядя прямо в глаза Брайду.
— Передайте криптору Браксу, что его назначение на пост главы академии подписанное мной, одобрено Советом Трёх. При полном согласии сенешаля и маршала. Ну и, разумеется, Серп-Легата.
Он насмешливо выделил последние слова.
— И передайте ему также, что я не держу на него зла. Прошу вас.
— Хорошо, обещаю.
Как давно Первый криптор знал о том, что Наставник Меча академии шпионит за ним и передаёт все сведения Энфису? Должно быть, давно. Как давно Энфис знал об участии в заговоре Кэрэлока? Да тоже, видно, не на днях получил информацию.
Не за Первым криптором отправил его Серп-Легат. Не для этого бессмысленного протокольного допроса. Это испытание, проверка и демонстрация. И только лишь для самого Брайда.
— Держитесь, Брайд, — сказал Кэрэлок. — Туго вам придётся теперь. Самое суровое испытание этого мира — испытание правдой. Я сожалею.
Брайд откинулся на спинку стула и пристально посмотрел в лицо Первого криптора.
— Туго придётся? — задумчиво переспросил он. — Ну да, должно быть, так. Только вот знаете, что хуже всего оказалось в моей работе?
Тень удивления мелькнула во взгляде Кэрэлока. Не ожидал он, что эмиссар начнёт вдруг откровенничать.
— Слышать постоянно высокопарные и исполненные загадочности слова, — с лёгкой улыбкой продолжил Брайд. — Поначалу, ты проникаешься «особенностью» момента, лихорадочно пытаешься додумать, разгадать тайные смыслы. Но потом приходит время, и ты уже начинаешь воспринимать всё это, как пустой звон. Фон. Как пение птичек в лесу. Понимаете меня, господин Первый криптор? Я уже и не знаю кого просить-то, чтобы меня наконец испытали этой самой правдой. Кто-нибудь. Может быть, вы? Моя правда для вас такова — вам уже нечего терять. Вас ждет дознание, пытки, позорная казнь с лишением всех регалий. Опала для семьи. Да, негласная, но вы знаете каковы люди. Так уж если вы сожалеете обо мне, как говорите, то Рун вас сожри, скажите мне, какая такая великая цель заставила вас пойти на предательство? Без красивых слов, без намёков. Просто скажите мне, как своему бывшему курсанту, поделитесь знаниями, а, господин криптор? Отчего-то мне кажется, что вы и сами не прочь это сделать.
— Брайд, — осторожно позвал из-за плеча Гвинн.
— Не мешайте вести допрос, командор, — огрызнулся Брайд.
Первый криптор пожевал губами, на миг отвёл глаза, потом заговорил своим чётким, зычным голосом. И вмиг стал похож на себя прежнего. Того, под чьим взглядом замирали курсанты и опускали плечи крипторы.
— Хотите знать? Извольте. Тогда начну с вопроса — вы не спрашивали себя, эмиссар Бринэйн, отчего на всём протяжении границ Амеронта и Тангаты вольно гуляют отряды тангаров? От Пастухов с их некродами, до ублюдков-дахака? Почему в провинциях вспыхивают один за другим бунты? Как давно это началось? А орден Первых Столпов — регулярная армия, равно как и орден разведки за это время лишился большей части опытного командования. И вместо того, чтобы отправлять отряды к приграничьям, маршал Амеронта занят исключительно смотрами войск и разборами приказов по очередным казням высоких армейских чинов. Ответьте мне честно — вас это никак не смущает?
— Маршал, как и все мы, исполняет волю Потентара, — холодно ответил Брайд,
