апостола Петра превратился в памятник имперской помпезности. Тут на его улочках можно встретить и людей в старинных костюмах и пехотинцев в камзолах из жёсткой ткани и с убойными ружьями, смахивающих на солдат давно ушедшей эпохи.
Так, медленно и верно, пара вышла на местность перед Троицким мостом и её глазам предстала высокая статуя. Бронзой и золотом тут отлиты два изваяния и под первым мужчиной, на котором одежда старинного образца, есть чёткая надпись – «Посвящается великому герою российскому – полководцу Суворову».
– Данте, а что это за второй человек?
Рядом с образом Суворова возвышается бронзовая статуя чуть сгорбленного человека. На нём тяжёлые мешковатые одежды, голова скрыта куколем на окончаниях которого виднеются два начищенных блистающих серафима; мужчина же опирается на жезл.
– Бывший Патриарх, – сухо ответил Данте, смотря на то, как мимо проходящие людям чуть склоняли головы ступая мимо статуи. – Говорят, он много сделал для России в деле её возрождения, поэтому ему решили так выразить благодарность.
Дальше, за изваяниями стелятся изумрудная зелень, на которой целые композиции растительности. Ограды и пара аллей, лавки и один небольшой фонтан, а возле них множество небольших произведений садового искусства из кустов.
Данте и Сериль обошли это место и юркнули за железную плетённую арку, ставшую в центре пикового забора, ведущую в Летний сад. Там, оказавшись под сводами множества крон деревьев, поливаемых лунным светом тусклых фонарей, слыша журчание маленьких фонтанчиков и искусственных ручейков, Данте и Сериль показалось, будто они оказались в другом мире. Слух пленит не только плеск фонтанов, но и искусственные трели птиц и музыкальное пение свирелей, но заворожён сладкими ароматами и благоуханиями цветов, взгляд же прикован к бело-мраморно-златым изваяниям и узким тропинкам, вдоль которых стоят аккуратные искусно сделанные лавочки.
Данте и Сериль, наслаждаясь чудесным видом и прохладой этого сказочного места сели на одну из лавок.
– Как же тут прекрасно, – заговорила Сериль и в её дрожащем голосе всё ещё можно услышать удивление. – Мы как будто в небесном саду. Только в чём смысл всего этого?
– Они бегут от прошлого, стараются построить новый мир, похоронив осколки старого.
– Что ж, думаю ты прав. Знаешь, я считаю, что смысл существования в любви, а политики строят новые институты власти, чтобы восполнить в себе недостаток её. Посмотри на нашего друга Андронника. Без чувств он стал… машиной, бездушным винтиком.
Данте прижал к себе Сериль и ощутив её тепло, его сердце затрепетало. Они столько лет уже вместе, но всё же Валерон всё ещё питает к своей жене пламя страстной любви, разжигающей его чувства ещё сильнее. Он посмотрел на жену и взгляд его изумрудных глаз встретился с глубиной светло-синих очей Сериль. Спустя секунду они коснулись друг друга губами, утонув во взаимной любви.
Глава 8. Партийное собрание
Этим же днём. Утро. Великий Коринф.
– Вот представь себе, эта дря…, – рыжеволосая девушка едва притихла, чутко понимая, что этих слов не заслужила мать одноклассницы сына. – Она уехала куда-то в путешествие!
Наверное, все находящиеся на улице прохожие – мужчины и женщины обратили внимание на ругань. В узком проходе, которые образовался между двумя линиями высотных построек, по холодному асфальту стучат каблуки не менее двадцати человек и каждый стал свидетелем выплеска эмоций.
– Вот удача, что тут нет надзирающих за уличной этичностью, – с облегчением сказал рядом идущий мужчина.
– Да плевать! Пока мы пашем, пока мы тут вязнем в работе, она позволяет себе гульванить, и куда смотрит Рейх, когда он так нужен? Мне завтра до девяти на работе сидеть, а сегодня единственный выходной за две недели.
– То ты ей звонишь, чтобы домашнее спросить, то люто ненавидишь, – чуть усмехнулся парень.
– Да я тогда не смогла ни до кого другого дозвониться, – отмахнулась девушка. – Что с неё взять?
– Ладно-ладно, идём уже. Тут совсем немного осталось, Элизабет.
– Так ты куда меня ведёшь, Филон?
– Секрет.
Девушка в длинном пальто, джинсах и кроссовках идёт вместе с парнем, на котором лёгкий пиджак, брюки и туфли. Фривольной походкой они минуют переулок и выходят на одну из маленьких площадей, которая образовалась между входами в различные здания. Тут небольшое собрание – человек десять с одним большим плакатом митингуют напротив одного из управлений коммунальным хозяйством, требуя снизить цены или передать народу управление сферой ЖКХ. И снова повторяется одна и та же картина – подоспели сотрудники полиции и без предупреждения открыли огонь по ногам протестующих из дробовиков. Проходящий мимо народ, под визг и крики стал разбегаться или щуриться к стенам зданий.
– Ой скоты, – сдавленно произнесла Элизабет, чтобы не вызвать подозрений; её взгляд, полный отвращения и ненависти уставлен на то, как пятеро полицейских вяжут манифестантов, которые не в силах подняться от боли в ногах, доставленной резиновыми пулями.
– Да, печальная картина, – соглашается Филон.
– Да они давят нашу свободу, – голос Элизабет становится всё сильнее. – Что они такого криминального просили? Империя совсем уже озверела. Слышал новость?
– Какую?
– Вчера приговорили к десяти годам лишения двух жрецов Эроса за то, что те устроили подпольный клуб знакомств.
– Только ли знакомств? – переспросил парень.
– А вот это вообще не важно. Главное, что их осудили по статье триста какой-то – «Организация языческого культа». Они всего лишь помогали людям найти свою пару…
– Тебя больше волнует, что люди теперь не смогут пары создавать или арест за религиозную принадлежность?
– Филон! – вспылила девушка.
– Ладно-ладно, прости, я просто так взболтнул, – мужчина ускорил шаг. – Лучше промолчать мне, а то вдруг нарвусь на твою ярость.
– Вот и правильно, – Элизабет поспешила за парнем и в лёгкой радости была забыта ситуация с митингующими. – Я ещё помню несколько приёмов из арсенала Гвардейцев Ареса, когда наша славная гвардия существовала.
– Скажи, а как ты там оказалась? – выйдя из площади и оказавшись на просторной улице, спросил Филон.
– Да отец, он меня после школы зачислил в гвардейскую полицию, одно из подразделений аресовсцев, которые занимались патрулированием.
– Вот так? Без всяких вопросов? – удивился Филон.
– Знаешь, я и сама была не против. Отец всё детство меня натаскивал с тренировками, спортом, оружием и драками. Говорил – неважно, девочка или парень, но постоять за себя должен каждый. А ещё ругался каждый раз, когда я говорила, что могу пойти учиться в храм Афродиты.
– И что дальше?
– В восемнадцать лет меня зачислили в прихрамовую военную академию, где я и встретилась со своими бывшими. И за три года до прихода Рейха забеременела.
– Понятно, – проскрипел парень. – А что вы там делали? Просто нам гвардию представляли, как героев.
