к знаниям, а вот моя учебная группа — сплошные лентяи. Но ничего, это пока до экзаменов дело не дошло, — он положил ладонь на макет головного мозга и слегка похлопал, как старого друга. — Сейчас предлагаю провести практику передачи воспоминаний. Знаю, что это один из самых сложных приемом для неопытных менталистов. Для начала разбейтесь на пары.
Я обернулась в поисках напарника. Ко мне никто не спешил, все уже успели перезнакомиться. Заметив мои метания, навстречу шагнул знакомый адепт, Таннатар.
— Хочешь со мной? — спросил парень, и я с готовностью согласилась.
Нейт Шерриан принялся объяснять, что от нас требуется.
— Каждый должен нарисовать мысленно любую картину или воспоминание, чтобы передать ее напарнику. Четкость картинки зависит от правильности расположения рук и перераспределения магической силы. Потом сверяете результат и меняетесь.
Нейт Шерриан подозвал меня и коснулся браслета, думая, что ослабляет его действие.
— Где же ваш кот? — поинтересовался вполголоса, склонившись к моему уху.
— Обещал прийти позже.
Надеюсь, Уголек не подведет. Я же не хочу отдуваться одна!
— А что с рукой?
— Порезалась.
Кажется, менталист не поверил ни на счет кота, ни на счет пальца, но ничего не сказал.
Мы с Таном встали друг против друга. Я пыталась сделать так, как показывал нейт Шерриан: три пальца каждой руки касаются висков, в каждый вкладывается одинаковое количество силы. Сложность состояла в том, что прежде я лишь снимала боль и убеждала, подсмотреть чужие воспоминания мне не удавалось.
Если сегодня получится… Можно будет попытаться узнать прошлое детей из лечебницы. Возможно, это поможет на пути к разгадке их недуга.
Сначала я ничего не видела. Под закрытыми веками царила темнота, но вскоре я ощутила тепло в кончиках пальцев. Оно мягко окутывало запястья и поднималось выше по рукам, плечам и шее. Видно, что Таннатар старался передать свое воспоминание: веки юноши дрожали, брови были нахмурены.
Голову окутал туман, и показалось, будто я попала в темную комнату. Постепенно вокруг стало светлеть, и я начала различать нечеткие силуэты. Они двигались, перетекали друг в друга, а картинки мелькали, как кадры из фильма.
— Старайтесь вычленить самое важное, — звучал приглушенный голос декана.
Как это сделать? Опять довериться чутью?
Я представила, что нахожусь в темном чулане. И чтобы выбраться, сдвигаю в стороны ветхий хлам, срываю клочья паутины. Впереди маячила зеркальная гладь, над головой синело небо.
Кольцо на пальце стало теплеть, голова потяжелела, и я прервала контакт, опустив руки.
— Ты хотел показать мне озеро в горах?
Таннатар кивнул и скромно улыбнулся.
— Верно. Это мое место силы. Когда я хочу восстановиться, то отправляюсь туда. Теперь твоя очередь.
Я обернулась к нейту Шерриану, который стоял сбоку. И как успел оказаться так близко?
— А как быть со мной? — спросила у декана, наблюдающего за практикантами.
— Таннатар, не пытайся проникнуть глубоко в разум Аннис, с ней не все так просто. А вы, — обратился ко мне. — Покажите что-то из недавних событий. То, что вам хорошо запомнилось.
Одна часть меня понимала, что, если уж Шерриан не смог увидеть мое настоящее прошлое, то Тан тем более не сможет. И все же из-за нервов я не могла придумать ничего подходящего. Потом зацепилась за образ лечебницы, детей и нейта Родеуса. Вспомнила разбитый двор, голубые глаза Эллин, недовольно поджатые губы главного лекаря. Как я столкнулась с мрачным незнакомцем, как перебирала инструменты… Не получалось сосредоточиться на чем-то одном, мысли разбегались, как тараканы.
Все это отнимало прорву сил. Я ощущала чужое присутствие каждой клеточкой, это чувство было странным и пугающим.
Тан безошибочно описал увиденное, а потом почесал переносицу.
— Кажется, я встречал одного из этих людей, только не помню, где.
— Кого из них?
Я мгновенно напряглась. О ком он? О Родеусе? Вполне возможно. Пусть столица и большая, но встретить его у юноши была возможность. Но если бы это не стоило внимания, адепт бы ни слова не сказал, верно?
— Ну такой с худым лицом, — он провел пальцами вдоль своих скул. — Недовольный.
— И что ты о нем знаешь?
— Возможно, если я сумею покопаться в своей памяти, то вспомню больше. Только эта техника слишком сложна и трудозатратна, она у меня плохо получается. Это только с виду кажется, что бродить по просторам памяти легко. Но на самом деле там можно затеряться.
Когда все пары закончили упражнение, адепты и вольнослушатели начали расходиться, я же осталась. Замерла у стола декана, прокручивая в голове будущий разговор. Нейт Шерриан сделал отметки в журнале и поднял на меня взгляд. Хоть они с Угольком и терпеть друг друга не могли, но как же были похожи! Даже улыбки одинаковые.
— У вас неплохо получаются ментальные упражнение. Такое чувство, что вы не совсем новичок, Аннис.
Слава Богу, он не стал дожидаться ответа. Залез в ящик и извлек оттуда потрепанный том.
— Вот книга, которую вы просили. Труд Алеста Байна “Менталистика в целительстве. Загадки нашего мозга”, — он положил книгу на стол.
А декан определенно знает, чем меня порадовать. С каждым днем я читала все лучше и лучше. Конечно, не без огрехов, но прогресс налицо.
— А еще я передал ваше обращение в министерство финансов. У них обычно много работы, но и до вашей лечебницы очередь дойдет.
— Я знала, что на вас можно положиться, нейт Шерриан. Но мне нужно еще кое-что вам сказать, — я вздохнула и принялась разматывать бинт.
— Очередная просьба? — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Сначала ваш противный кот, потом все остальное.
— Не совсем просьба. В общем, посмотрите сами. Но сильно не бейте!
— Я женщин не бью, только покусать могу, — Шерриан подался вперед.
А я протянула руку и с замиранием сердца проследила за тем, как меняется выражение его лица.
Из добродушно-насмешливого оно стало сначала растерянным, потом на нем проступило понимание, шок, гнев. Декан схватил меня за кисть, заставив перегнуться через стол.
— Откуда?.. Это он отдал его вам, да? — процедил сквозь зубы и одарил таким взглядом, что у меня желудок впечатался в диафрагму от страха.
— Я все объясню!
Нейт Шерриан несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, хватка стальных пальцев разжалась. Он откинулся на спинку кресла, потер лоб и пробормотал сокрушенно:
— Вот паршивец хвостатый. Бедовый кот. А вы потрудитесь объяснить, зачем
