Как видите, к табличке, схожей с теми, что висят во всех учреждениях, он добавил намекающее многоточие.
Когда заседание суда возобновилось, Мессинг не стал больше вникать в речи участников процесса, а стал беспрерывно «бомбардировать» своего «подопечного» мысленным приказанием: ВСТАНЬ, СКАЖИ, ЧТО ТЫ УБИЙЦА».
Когда подошел второй перерыв, Мессинг не торопился к выходу, а дождался, пока остался в зале один, подошел к стулу молодого человека и подложил под оставленный им журнал свою записку-намек... А уж потом отправился покурить свой «Казбек». В зал он больше не вернулся, чтобы не видеть тягостного зрелища, но остался у приоткрытой двери, чтобы убедиться, что схема сработала.
Долго ждать не пришлось, зал потряс душераздирающий крик: «Это я, я убил ее!!!»
Дальнейшие события его уже не интересовали, и, удовлетворенный тем, что с его помощью справедливость восторжествует, Мессинг вышел на улицу...
Недавно, совершив туристскую поездку в Англию, я обратила внимание на то, что в лондонском метро нет табличек «ВЫХОДА НЕТ» или «НЕТ ВЫХОДА». И сразу вспомнила, как еще много лет назад прочитала в газете, что по рекомендации английских психологов администрация сменила эти указательные знаки, вернее, сменила их текст: «ВЫХОД С ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ СТОРОНЫ», «ВЫХОД НАВЕРХУ» и так далее. Потому что выяснилось: людей с неуравновешенной психикой, склонных к самоубийству, слова эти — «ВЫХОДА НЕТ» — только подталкивают к совершению рокового шага.
Глава 40
За пределами разума
Я уже подчеркивала, что, по его собственному признанию, Вольф Мессинг не относил себя к людям с религиозным складом ума. Не считал себя верующим человеком и не принадлежал номинально ни к какой церкви.
Возможно, что так это и было на самом деле. Возможно, что его верование им тщательно скрывалось, поскольку тогда бы его необычайному дару окружающие могли приписать некое божественное происхождение. И, несомненно, это закрыло бы путь для его публичных выступлений, что для творческой личности равносильно смерти. Да я и не вправе давать однозначное определение этой глубоко личной душевной проблеме.
Но если для читателей я должна быть только беспристрастным летописцем жизни Мессинга, то для меня самой и его таинственный дар всегда представлял глубоко духовный интерес. Надеюсь, что и читателям будет небезынтересно прогуляться, так сказать, по аллеям раздумий о смысле неведомого.
Название главе я дала исходя из того соображения, что всякое верование во Всевышнего построено не на выкладках чистого разума, но только на вере, так что и точное определение зрительного образа Бога лежит за пределами досягаемости человеческого разума. Это золотой нитью проходит через учение всех ведущих религий мира, будь то христианство или ислам, иудаизм или индуизм, или учение буддистов. Но слова Ветхого Завета, чтимого в равной мере как христианами, так и приверженцами иудаизма, о том, что человек создан по образу и подобию Божьему, принимается большинством верующих буквально. Да и величайшие художники прошлого изображали на полотнах и фресках Бога-Творца в облике благодатного старца. Так доступней доносился зрителю Великий Образ.
Человек наделил и Творца теми же средствами общения, коими обладает сам: способностью говорить, видеть, слышать именно так, как говорит, видит, слышит он сам. И в этом, видимо, кроется одновременно и величайшее заблуждение человека и сокровеннейшая истина!
Давайте же поразмышляем об этом, — опять противоречие! — призвав на помощь разум!
Никто не видел Творца в том понимании слова «видел», как мы можем это сказать о человеке. Но священные книги всех религиозных доктрин, тем не менее, полны таких фраз: «...И сказал Господь...», «...И увидел он Бога...» и так далее. Еще больше приземленных форм общения с Творцом находим мы в жизнеописаниях святых и пророков.
Глубоко религиозные люди принимают эти свидетельства на веру. Скептики сомневаются. Атеисты относят все знамения к мифотворчеству. А мы, давайте, займем позицию в золотой середине и попытаемся по-иному взглянуть на суть таинственного.
Можно по-разному объяснять свидетельства общения человека с Богом: в одних случаях — как явное надувательство, в других — как результат чрезмерной экзальтации, в иных — помрачением рассудка. Самым тщательным образом просеяв многочисленные факты, оставим мы хоть десяток свидетельств, когда сомнения в контакте человека с Богом относятся только к форме этого общения, а сам факт — хоть и необъяснимый — скептического отношения не вызывает. И подумаем: а так ли уж фантастичны те многочисленные случаи явления Бога человеку?
И вот тут я снова возвращаюсь к своему другу Вольфу Мессингу, чтобы попытаться рассмотреть инструмент телепатической связи не в земной трактовке. И такая постановка вопроса кажется мне наиболее правильной, ибо все парапсихологические явления пока никак не укладываются в рамки физических законов. Так почему бы не приподнять их над материальным миром?!
Если простому смертному, каковым и был Вольф Мессинг, природа дала способность видеть невидимое и слышать неслышимое, то сколь естественным кажется предположение, что Творец — Первоисточник — Природа тем более, и в несравненной степени, обладает таким даром!
Глубоко продумав это, мы уже не сочтем мифическими слова: «И сказал Бог...». Ведь и Мессингу на его сеансах «Психологических опытов» никто не давал вслух приказаний или просьб, но он «слышал» желания и «читал», не видя написанного, А Мессинг — пылинка мироздания, под которым мы часто и подразумеваем Всевышнего.
Вот мы и подошли к пониманию роли святых и пророков, оставлявших на протяжении многотысячелетней истории человечества свои свидетельства контакта с Творцом: они были теми редкими медиумами, наделенными способностью «видеть» и «слышать» Бога.
Иными словами, Господь изредка «дает сеансы ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ОПЫТОВ»!
Глава 41
Не единым духом жив человек...
Пусть не кажется читателю кощунственной эта конструкция известного изречения, повернутого на сто восемьдесят градусов. Тем более на фоне предыдущей главы, посвященной высоким духовным сферам.
Моя книга — не житие «святого» Мессинга, парившего в заоблачных высях. Я считаю, что образ моего друга, хоть и наделенного загадочным даром, лучше и ярче будет высвечен на фоне множества житейских обстоятельств, хлопот и невзгод, избежать которых не мог и он. Я намеренно вплетаю эти суровые нити в узор своей книги-мозаики.
Люди боятся осени — ее затяжных дождей, промозглых туманов, ранних сумерек. А весна, напротив, вселяет бодрость, воспламеняет надежду. Но последние годы я все с большей тревогой ожидала апрельской капели: стало почти закономерностью, что с приходом тепла и зелени Вольф Григорьевич ложился в больницу. Вот и ранней весной 1972 года вновь назрела необходимость отправляться на ежегодное обследование и лечение в клинику Вишневского. К этому времени рядом со старым зданием выстроили высокое, вполне современное и комфортабельное к нему приложение. Так что на сей раз Мессингу легко выделили отдельную палату, и когда я впервые навестила его по случаю этого грустного новоселья, он, стараясь не огорчать меня, сказал, что чувствует себя не больным на обследовании и лечении, а отдыхающим в санатории. Увы, я хорошо понимала, какой ценой платил он за эту внешнюю жизнерадостность. Хронические боли в ногах все больше сгибали его в пояснице, а костлявые, безвольно повисшие руки и взлохмаченная голова дополняли тягостный облик Мессинга. Но душевной немощи он не проявлял, по-прежнему трогательно всему радовался, как дитя. В этом не было старческого впадания в детство: таким я встретила его двадцать лет назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
