Проблема Сирии беспокоила Военный кабинет с июня 1940 года, когда Франция изменила своему союзническому долгу. До тех пор пока Сирия признавала правительство Виши, для немцев не было серьезных препятствий в осуществлении своих планов на Среднем Востоке. Они в любое время могли уговорить или запугать французов, если им было необходимо получить разрешение на использование сирийских аэродромов. Получив эти аэродромы в свое распоряжение, немецкая авиация могла бы угрожать Палестине, Кипру и нашим источникам нефти в Ираке и Иране, а также наносить мощные удары по Суэцкому каналу. 6 мая 1941 года, когда первые немецкие самолеты, направляемые на помощь Рашиду Али, приземлились в Сирии, эта опасность из потенциальной переросла в реальную.
8 мая английское министерство иностранных дел получило подробный доклад о посадке и заправке немецких самолетов в Дамаске. 14 мая наша воздушная разведка обнаружила в Сирии на аэродроме Пальмира несколько немецких самолетов. В этот же день английская авиация произвела налет на этот аэродром.
В последующие дни наши самолеты совершили большое количество налетов на сирийские аэродромы, включая аэродромы в Раяке и Дамаске, а в первых числах июня произвели налет на склад авиационного бензина в Бейруте. Однако одними воздушными налетами нельзя было ликвидировать угрозу немецкой агрессии в Сирии. Необходима была по меньшей мере оккупация страны английской армией. 19 мая Комитет начальников штабов приказал командующему английскими вооруженными силами на Среднем Востоке быть в готовности к вторжению в Сирию по первому же сигналу. Для выполнения этой задачи необходимо было выделить достаточные силы, не ставя при этом под угрозу успех проведения операций в Ливийской пустыне.
Схема 10. Оккупация Сирии английскими войсками (май — июль 1941 г.)
25 мая наконец были выделены необходимые силы для отправки в Сирию. Они включали 7-ю австралийскую дивизию, шесть французских батальонов «Свободная Франция>, индийскую пехотную бригаду и части 1-й кавалерийской дивизии. В операции также должны были участвовать отряд крейсеров и две эскадрильи морской авиации. Отряд военно-воздушных сил под общим командованием коммодора авиации Брауна вначале состоял из двух с половиной эскадрилий истребителей, двух бомбардировочных эскадрилий (включая одну эскадрилью, действовавшую из Ирака) и отряда тактической разведки. Общая численность авиации составляла 60 самолетов, против которых противник мог выставить около 100 самолетов.
Наступление английских войск началось 8 июня. Австралийская дивизия продвигалась из Палестины вдоль побережья в направлении Бейрута, французские батальоны и индийская пехотная бригада наступали из Трансиордании в направлении на Дамаск. Вначале наступление наших войск развивалось успешно. Наши бомбардировщики и истребители непрерывно производили налеты на аэродромы противника и быстро завоевали господство в воздухе.
В нескольких километрах к югу от Бейрута и Дамаска противник оказал ожесточенное сопротивление нашим войскам, и лишь ценой больших усилий французским батальонам и индийской пехоте удалось 21 июня захватить Дамаск. После этого наступление наших войск фактически прекратилось.
Но в это время внезапный провал и прекращение операции «Бэттл-Экс»[79] позволили Уэйвеллу и Теддеру перебросить часть сил из Египта в Сирию, благодаря чему обстановка здесь вскоре изменилась в нашу пользу. Между тем авиация в Сирии, усиленная двумя эскадрильями (45-й и 260-й), продолжала производить систематические налеты на аэродромы, казармы и другие военные объекты противника. Кроме того, наша авиация не давала ему возможности перебрасывать подкрепления морем: самолеты вели воздушную разведку над морем, прикрывали корабли своей эскадры, производили налеты на сирийские порты, главным образом на Бейрут, и атаковали корабли и торговые суда противника.
3 июля наши войска, наступавшие из Ирака, захватив аэродром Пальмира, начали быстро продвигаться к Хомсу. 9 июля 7-я австралийская дивизия при поддержке корабельной артиллерии и бомбардировочной авиации наконец прорвала оборону противника под Дамуром, южнее Бейрута. Одновременно другая группа войск, прибывшая из Ирака, начала наступать на север вдоль реки Евфрат. Под натиском комбинированного наступления наших войск, а также вследствие фактического уничтожения авиации и невозможности прорвать нашу морскую и воздушную блокаду, которая не позволяла противнику доставлять подкрепления морем, французский верховный комиссар в Сирии генерал Денц был вынужден принять наши условия. Приказ о прекращении огня вступил в силу 12 июля, а 14 июля было подписано соглашение о перемирии.
После заключения перемирия состоялся разбор боевых действий авиации обеих сторон, на котором присутствовал французский командующий авиацией в Сирии генерал Жаннекен и командующий нашей авиацией в Сирии коммодор Браун. На разборе Браун заявил, что главная причина поражения французов в Сирии заключалась в активных действиях английской истребительной авиации, которая основной удар наносила по французским аэродромам. В результате этого на земле были уничтожены и серьезно повреждены 55 французских самолетов; при проведении этих налетов мы потеряли только три самолета. В воздушных боях мы потеряли 10 истребителей, а противник около 30. Кроме того, налеты английской авиации на аэродромы вынудили французов размещать самолеты далеко в тылу своих войск, так что к концу кампании остатки французских ВВС в Сирии действовали из района Алеппо. По мнению Жаннекена, на решение Денца капитулировать в значительной степени повлияло еще и то обстоятельство, что аэродром в Алеппо находился хотя и на пределе, но все еще в радиусе действия английских истребителей, после того как они перебазировались в Дамаск.
***
22 июня немцы нанесли давно подготавливаемый ими удар по России. За неделю до этого Стаффорд Криппс информировал Военный кабинет, что, по мнению иностранных дипломатических представителей в Москве, русские смогут продержаться всего три — четыре недели. Дипломаты заблуждались так же глубоко, как и гитлеровские генералы. По мере того как проходили месяцы и кровавая волна германского нашествия разбивалась о несокрушимую стену сопротивления русских, становилось очевидно, что в положении на Среднем Востоке появился новый стабилизирующий фактор. Хотя немецкие ВВС все еще сохраняли некоторую свободу действий, основные силы противника теперь были безвозвратно прикованы к Русскому фронту. Каковы бы ни были силы, которые немцы могли собрать и использовать в Африке, — а они отнюдь не намеревались добровольно отказаться от Ливии, — они не могли, не сокрушив Россию или по крайней мере не прорвавшись через Кавказ, создать такое же превосходство в соотношении сил, с которым нам пришлось столкнуться в Греции. Что же касается итальянских войск, то мы теперь знали, что, какова бы ни была их численность, большого сопротивления они нам не окажут.
Таким образом, кризис, начавшийся в апреле 1941 года, закончился. Киренаику, Грецию и Крит мы потеряли; однако нам удалось спасти Египет и Ирак, а Сирия и почти вся восточная часть Африки перешли в наши руки. Противнику не удалось овладеть Средним Востоком, и все наши силы могли теперь быть направлены на борьбу за господство на Средиземном море. С сознанием того, что путь вперед, каким бы тяжелым он ни был, все же возможен, Теддер принялся за всестороннее изучение многогранного боевого опыта предшествовавших операций военно-воздушных сил, тщательную отработку и усовершенствование взаимодействия авиации с наземными войсками, продолжая в то же время вести решительную борьбу за превосходство в воздухе и проводить наступательные действия против морских коммуникаций противника.
Глава 8
БОРЬБА НА МОРЕ
«Во время восточной кампании основной задачей немецкого военно-морского Флота по-прежнему остаются боевые действия против Англии». Так говорилось в директиве главнокомандующего военно-морскими силами Германии адмирала Редера от 6 марта 1941 года, в которой уточнялось участие флота в выполнении плана «Барбаросса». Таким образом, какие бы новые задачи ни ставил Гитлер своей армии и военно-воздушным силам, задача, поставленная военно-морским силам, оставалась прежней.
Поэтому значительное сокращение потерь английских кораблей и судов, последовавшее вслед за роковым нападением Германии на Россию 22 июня, объясняется отнюдь не недостаточной активностью немецкого военно-морского флота. В июне, когда по сравнению с маем и апрелем потери нашего судоходства значительно снизились, общий тоннаж английских, союзных и нейтральных судов, потопленных флотом и авиацией Германии и Италии, все же составил 400 000 тонн. Но уже в июле потери снизились до 120 000 тонн. В августе потери несколько возросли, однако на долю подводных лодок приходилось меньшее количество потопленных кораблей и судов союзников. Одно время даже казалось, что мы можем рассчитывать на успех в битве за Атлантику.
