А тут еще, растравляя рану, с Тихого океана прилетела Наташа Быстрова с новеньким, только что полученным знаком «Океаниды».
— У нас был грандиозный морской бал, — начала она и замолкла: по унылым лицам Василя и его спутникам смекнула, в чем дело, посочувствовала и покинула подножие Олимпа.
Прилетевшая вскоре Вика оказалась, увы, не столь деликатной.
— У меня знак феи, — улыбаясь, сказала она Василю. — И знаешь, где получила его? Недалеко от твоего села.
На белой блузке девушки — овал. В нем открывались и уходили вглубь такие родные весенние дали, что у Василя защемило в груди. В знакомой степи тихо шелестели юные травы, цвели и пахли фиалки…
— Так это же тетя Зина! — догадался Василь.
— Какая еще тетя, — губы у Вики обиженно дрогнули. — Прошу не оскорблять. Мне вручила этот знак фея весенних лугов, покровительница многих искусств.
Василь, улыбнувшись, поведал, что знал в детстве эту фею под именем тети Зины, и что Кувшин считал ее особой вздорной и весьма легкомысленной.
— Ну и отправляйся к своему Кувшину, — парировала Вика. — Мне жаль тебя, посредственность.
Василь вспыхнул и отвернулся. Вика прикусила язык, но было уже поздно — слово не воробей…
Как ни странно, кандидаты в «середнячки», испытывая взаимное сочувствие, быстро сдружились и понимали друг друга с полуслова.
— Психологическая совместимость бездарей, — с горьковатой усмешкой сострил Нильс Ларсен.
Пообедав под не слишком веселые шутки, ребята решили попытать счастья в другом месте и приземлились в центре Европы, где сходились пути многих древних поверий и сказаний. Из рощ и дубрав здесь могли прийти волхвы и кудесники славян, эльфы германцев, герои скандинавских саг.
Но кругом никого. Даже пчелы и кузнечики попрятались от зноя в сонных травах и притихли. В пустынном небе огненный глаз солнца, словно живой, насмешливо взирал с высоты на неудачников.
«Теперь все», — окончательно пав духом, подумал Василь, но вслух сказал:
— Искупаться бы. Жарко.
— За рощей есть как будто озеро, — отозвался кто-то.
Ребята нехотя, с каким-то вялым безразличием вышли из рощи. Открылся просторный луг, вдали дремало небольшое озеро с плакучими ивами на берегах. Тишина. Под жгучими лучами равнина зыбилась, струилась теплыми испарениями. Но вот, обещая прохладу, из-за горизонта выглянула синяя туча. Тени побежали по зеленым холмам, встрепенулся ветер, и вздохнули, зазвенели травы.
— Гроза. Сейчас она искупает нас, — мечтательно проговорила одна из девушек.
Темная громада не спеша приближалась. Вот, почти у самого горизонта, за седыми бородами дождей сверкнула молния и ворчливо пророкотал далекий гром.
Юноши и девушки переглянулись: там кто-то есть! Может быть, Перун? Животворящий весенний бог древних славян?
— Это он! — уверенно заявила Юнона. — Смотрите, как красиво он шествует. Солнце, выглядывающее из-за облаков, это, по поверьям славян, его сверкающий шит, а молния — пламенное копье.
— Хорошо бы, — сказал Василь.
— Лучше, чем кичливый, изрядно надоевший Зевс, — поддержал его швед Ларсен.
Густая, иссиня-черная туча распласталась над лугами и рощами. Ветер усиливался и гнул травы, трепал верхушки деревьев. Туча шевелилась, колыхалась, и в ее разрывах солнечные лучи будто вибрировали и пели, как скрипичные струны. Вдали фанфарными трубами снова громыхнул гром.
— Вагнер! Музыка Вагнера! — закричал Василь.
— Очнись! — замахали на него руками ребята, — Перун и Вагнер? Чепуха!
«Неужели ошибся?», — подумал Василь.
Просветы в тучах тем временем расширились, и стало видно: над ними, совсем высоко, тянулись облака, верхушки которых шевелились, как рыжие гривы. Красивые облака, величавые и гордые, как львы… И ребята окончательно поверили, что не покинуты, не забыты Сферой Разума. Из бурной весенней тучи сейчас должен сойти их покровитель — древний славянский бог, Юнона даже встала на колено и, протягивая вверх руки, умоляюще взывала:
— Перун! Приди же, наконец! Не томи!
Туча сгустилась. Ее мглистую волнующуюся ткань с треском рвали хлесткие молнии. Одна из них — упругая и кривая, как ятаган, — сверкнула перед глазами Василя и вонзилась в землю. Хлынул синий ливень, В его косых секущих струях, похожих на струны арфы, в трубном грохоте грома Василь вновь услышал не хаос, а знакомую гармонию звуков…
— Василь прав! — воскликнула вскочившая на ноги Юнона. — Узнаю! Это музыка из оперы Вагнера!
Еще яростнее засвистел ливень. Туча клубилась, рвалась с грохотом и звоном. В ее разломах и промоинах сияли столбы солнечного света. А там мчались… Облака? У Василя пресеклось дыхание: там, поверх тучи, по ее холмам мчались кони с развевающимися золотыми гривами. А на конях небесные всадницы, махавшие молниями-мечами.
Юноши и девушки замерли, еще не веря своему великому счастью. Из оцепенения вывел чей-то ликующий крик:
— Братцы! Это валькирии!..
И тут началось нечто невообразимое. Выпускники хохотали, вопили «Ура!», кувыркались. Потом плясали, как малые дети, тянулись руками навстречу сизым струям ливня, глядели в мглистую тучу, в се сияющие разрывы и кричали:
— Валькирии! Валькирии! Возьмите нас!
И облачные девы-воительницы откликнулись. Ураганный ветер с гулом прокатился по равнине. Взметнувшиеся упругие вихри подхватили ребят и унесли в небесную высь. Не успел Василь опомниться, как уже сидел на облаке. Влажноватое и мягкое, оно клубилось, меняло форму и… Не облако это! Волшебный конь!
Конь мчался по туче и с треском высекал копытами гигантские искры-молнии. Впереди и по сторонам сквозь рвущиеся тучи и клочья тумана Василь видел своих товарищей на таких же чудо-рысаках. Подобно ему они лавировали в огненной паутине молний и тоже, наверно, слышали в грозе «Полет валькирий» Вагнера.
И вот одна из небесных всадниц уже рядом. Сняла шлем, и Василь увидел красивое лицо со смелым разлетом бровей. Темные волосы вились на ветру и вплетались в черную тучу.
— Я знаю тебя, ты Василь, — услышал юноша голос, слившийся с голосом бури.
— Верно! Но откуда знаешь?
— Я самая вещая из валькирий.
— Брунгильда! — воскликнул Василь. — Постой! Куда же ты?
Но валькирия, коснувшись рукой его куртки, умчалась в крутящуюся мглу. Василь взглянул на куртку и увидел огненный знак «Валькирии».
— Ура-а! — возликовал он.
Все ребята знали: знак этот связывает человека с космосом. Он станет разведчиком дальних миров! Василь скакал по туче, как по крыше мироздания, и в кричащей буре, в раскатах грома слышал грохот миров я звездных потоков, зовущий гул планет и пугающий рев черных дыр. Это было братание с грозными стихиями вселенной. И был опаляющий восторг, была захватывающая душу удаль, блаженство избранных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
