— А теперь идемте, я вас провожу, — сказала девушка.
По пути она рассказывала о лугах, что возносятся на заре к распахнувшимся небесам, о птицах, о своих любимых цветах.
Друзья делились со словоохотливой тетей своими мечтами. Андрей заявил, что обязательно станет астронавтом и будет «бороздить звездное небо». Но тетя Зина, улыбнувшись, опять свернула на свое:
— Земные луга с их звездами-цветами лучше и красивее. Да и живут они со звездным небом одной жизнью. Вселенная только для того и развивалась миллиарды лет, чтобы создать фиалки, ромашки, васильки и всю остальную жизнь.
Иногда девушка нагибалась, чтобы ласково погладить цветы, потом, продолжая рассказывать, вела ребят дальше.
— Каждая травинка на лугу и каждая бабочка на цветке испытали в своей жизни уйму космических приключений, — говорила она. — Васильки в поле и деревья в лесу питаются не только земной влагой, но и соками Вселенной. Видите, как трепещут листья на вербах, как волнуются травы? Их колышет не только ветер. Они отзываются на волны тяготения черных дыр, они жадно ловят лучик Полярной звезды… Ну вот, мы почти пришли.
Василь и Андрей, поднявшись на холмик, увидели хаты под высокими тополями и белые облака цветущих яблонь в садах.
— А мне пора, я ухожу, — услышали они за спиной голос девушки.
Странным почудился ее голос, последний звук «у» будто слился с ветром и улетел… Обернулись, а тети Зины нет! Будто она сама стала весенним ветром, а ее изумрудное платье расстелилось цветущим лугом.
Ничего не понимая, друзья с минуту ошарашенно глядели друг на друга. Потом догадались и начали плясать от радости.
— Фея! — кричали они. — Фея!
От взрослых ребята уже слышали о фее весенних лугов. Чаше всего ее можно встретить весной и ранним летом, когда зацветают поля и кукует в лесу кукушка. Ближе к осени фея становится грустной, избегает людей. Лишь изредка слышится ее голос — она поет печальные песни уходящего лета…
— Вот… Вот так я впервые познакомился с феей, — заключил свой рассказ Василь.
Они остановились на высоком холме перед кустами сирени. В их ветвях искрами мелькали светлячки и струился тихий свет. Часовенка-станция, расположенная в низине под холмом, утопала в густом тумане и лишь купол ее сверкал под луной.
— Дальше провожать не надо, — пожав руку юноше, сказала Аннабель Ли.
— Но мы увидимся завтра? Там, на Лебедином озере?
— Пока не знаю, — на красиво очерченных губах девушки мелькнула улыбка, от которой сердце у Василя счастливо дрогнуло.
Он стоял я смотрел ей вслед, пока белое платье не растаяло в тумане.
Проснулся Василь, как всегда, в семь утра. До начала занятий прошелся по берегам Лебединого озера. На знакомой отмели буднично звенели детские голоса, вдали на волнах какой-то яхтсмен отчаянно пытался сладить с хлопающим парусом. Василь ушел разочарованный: самое заурядное озеро. Уж не мираж ли вчерашний вечер? Может быть, сказочные лебеди-русалки и их «королева» — всего лишь красивый сон?
Но нет, вчерашнее не было сном. Василь убедился в этом, как только вошел в класс.
— Ну что, поскачешь вечером на свидание? — насмешливо сощурив глаза, спросила Вика. — К своей длинноногой балеринке?
— Никакая она не длинноногая, — пробурчал Василь. — И никуда я не пойду.
Но он пошел. Сначала, правда, крепился, но с наступлением сумерек неодолимая сила повлекла его к чародейским берегам. Когда совсем стемнело, он оделся в куртку с антипоясом, взмыл в небо и полетел в лунно-звездной мгле. «Словно ведьма на помеле», — усмехнулся Василь, пытаясь сладить с волнением.
Опустился он на той же песчаной отмели. Тихо. Смутно шевелятся нити тумана. Они вдруг дрогнули, откликаясь на зазвучавшую сверху музыку. Оттуда, из мглистого неба, махая крыльями, спускаются ярко-белые лебеди-русалки. Еще крохотные в далекой выси, еле заметные…
Василь встряхнул головой, избавляясь от наваждения. То не лебеди, а трепещущие звезды. Кругом ни души. И такая тишина, что слышно, как вздыхают вдали камыши. Но лунное волшебство озера вновь захватило душу, ожидание чуда не покидало. Так и казалось, что лесистые берега, камышовые заливы и зеркальная водная гладь полны музыкой, как грузные тучи непролившимся дождем. Не было лишь русалок, способных вызвать к жизни накопившийся ливень звуков.
Побывал Василь и на другом берегу озера. Русалки так и не появились. А вместо них возник некто, изрядно испортивший Василю романтическое настроение. В одном из заливчиков вода забурлила, и на берег, позевывая, выбрался водяной. Сутулый, с длинной бородой, он нисколько не походил на Кувшина, но в язвительности тому не уступал.
— Приглянулись наши красавицы-русалки? — с усмешкой спросил водяной. Нахмурившись, проворчал: — Шел бы ты, парень, спать.
— Не твое дело, — оборвал его Василь. — Знай свое место, грубиян.
С озера ушел раздосадованный, а назавтра весь день терзался сознанием своей вины. Он впервые в жизни указал природному существу на его подчиненное положение, точно на слугу прикрикнул. И с наступлением вечера Василь вновь отправился к озеру: надо извиниться перед водяным. Однако в глубине души сознавал, что лукавит: не водяной ему нужен. Ноги сами собой вынесли его на заветную песчаную отмель…..
Сквозь ветки ивняка блеснула лунная дорожка. Из глубины озера выплывали голоса арфы, флейты, скрипок, рояля. Звуки волнами накатывались на берега, отражались и снова наплывали. Василь узнал «Вальс цветов» из балета Чайковского «Щелкунчик». Он осторожно раздвинул ветки и ступил на берег.
Вдали, почти на середине озера, кружились в вальсе посеребренные луной спирали тумана — так удивительно выглядели русалки в своих белых платьях. Музыка внезапно затихла, и русалки стали озираться. Почувствовали, видимо, чье-то присутствие. Решив узнать, кто любуется ими, они направились к берегу. А шли-то как! Не шагали, а как бы плыли, словно изображая пенистую волну родного озера.
Когда волна танцовщиц подкатилась к берегу, одна из русалок узнала Василя и рассмеялась:
— Глядите! Влюбленный приплелся!
«Нахалка», — мысленно ругнул ее Василь. Русалки поклонились ему с подчеркнутой учтивостью. И вот уже их платья расстелились и смешались с ползущим понизу туманом, вслед за ними растаяли в дымке и сами русалки. Василь хмурился: в театрально красивом уходе он уловил насмешку.
На водяной глади осталась «королева», и сердце Василя счастливо дрогнуло: она явно обрадовалась!
— Пришел все-таки, — проговорила она, ступив на песок. — И вчера приходил?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
