Все затуманилось перед глазами, потемнело. Из мглы выступила палуба корабля. По ней с шипением перекатывались волны, грозившие смыть людей. «Рубить мачты!» — крикнул капитан. В тот же миг послышался встревоженный голос: «В трюмах вода. Все к помпам!»
И снова в памяти учителя досадный провал… Через минуту Василь увидел невысокие волны, позолоченные мирным заходящим солнцем. Шторм улегся. Тихо покачивался израненный корабль. На лицах моряков красовались синяки и ссадины, но глаза у всех ликующие: экзамен выдержали! Как бы в подтверждение из подкатившей волны выпрыгнул на палубу седобородый морской бог, взмахнул блеснувшим на солнце трезубцем и крикнул: «Молодцы, ребята!»
И снова тишина и тьма. Но вот засияло утреннее небо с плывущими облаками, где невидимый жаворонок сплетал звонкие серебристые узоры. Зазеленели кругом знакомые луга, а рядом путался в цветах все тот же неугомонный ворчливый шмель.
— Как здорово! — восторгались ребята. — Нам бы такой морской праздник!
— Что ж, начнем свои поиски на море, — согласился учитель.
На другой день с утра учебная лодка приземлилась на новозеландском берегу — том самом, где начинали ребята свои школьные годы. Здесь, оказывается, собрались сотни юношей и девушек — выпускники школ Австралии, Бразилии и Скандинавии, Они тоже жаждали морских приключений на старинном паруснике.
Все с надеждой вглядывались в синие дали: когда же засверкает парусами бригантина? Но океан был разочаровывающе пустынным и тихим, лишь у самых ног мелкие волны с легким шорохом лизали песок. Кто-то из бронзово-загорелых бразильцев предложил покинуть скучный новозеландский берег. Но в это время одна из пологих волн вздыбилась и белесо вскипела своей вершиной. Огромным валом налетела она на берег и осыпала выпускников брызгами, пахнущими морскими глубинами. Из облаков пены вышли океаниды — все как одна в пенисто-кружевных платьях и с коралловыми гребнями в светлых волосах.
— Аолла! — закричала Наташа Быстрова и заметалась среди океанид. — Где Аолла?
— Я здесь, подружка! — откликнулась Аолла.
Последовала сцена, которая многим показалась сентиментальной: Наташа и океанская красавица обнялись и поцеловались.
— И ты все десять лет не забывала меня? — Аолла была растрогана, — Ты не ошиблась. Сегодня ты останешься у нас.
Аолла выбрала из нетерпеливой толпы еще десятка два юношей и девушек. Избранники улыбались: выпускники со знаками «Океаниды» становились обычно океанологами и биологами широкого профиля, художниками-маринистами, композиторами.
— Я хочу стать композитором! — не удержалась Вика и хотела присоединиться к счастливцам.
— Да, у тебя есть способности к музыке. — Аолла внимательно посмотрела на Вику. — Но к музыке другого профиля, и потому ждет тебя кто-то в твоих родных лесах и полях.
Раздосадованная Вика улетела домой. Аолла сочувствующим взглядом окинула других выпускников и сказала:
— Остальных тоже прошу покинуть наши воды. Сейчас у нас начнется морской бал, и вам станет завидно.
— Не будем завидовать, — кричали ребята. — Найдем кое-что и получше!
И пошли они скитаться по морям и океанам, по островам и материкам в поисках своего счастья, своей доли. И чем дальше, тем меньше их становилось: то там, то здесь кого-то из ребят «похищали». К полудню в воздушной лодке осталось около тридцати выпускников разных школ. Лодка миновала Гибралтарский пролив, снизилась и, превратившись в древнегреческую триеру, поплыла под синим небом олимпийской мифологии. Средиземное море — Мекка выпускников!
И сразу же начались чудеса. К новоявленным Одиссеям прилетели сирены — полуптицы-полуженщины с чарующими голосами. У Гомера они голосом околдовывали мореходов, завлекали на свой остров и там убивали. Но эти сирены были, конечно, добрыми и на своем острове собирали выпускников, одаренных исключительными способностями к вокальному искусству. На триере они безошибочно выбрали свои «жертвы» — двух девушек с голосами, пожалуй, не уступающими голосам самих сирен.
Потом были нереиды и сам бог ветров Эол с его удивительной сладкозвучной арфой. Умели древние греки населять свой мир поэзией и красотой! Но то, что увидели ребята утром следующего дня, превзошло все ожидания.
Проснулись они еще до восхода солнца. В сереющем небе таяли звезды, из-за горизонта бледно-розовыми перьями выступали первые лучи. В этом еще робко светившемся веере лучей возникла темная точка и быстро катилась к триере. Ребята пригляделись: по шелковистой водной глади, по ее золотистой дорожке мчалась колесница, запряженная четверкой белых крылатых коней.
— Эос! — зашептались ребята. — Неужели Эос?
Да, в колеснице была Эос — богиня утренней зари с венцом лучей вокруг головы и с крыльями за плечами. На триере воцарилась тишина. Лишь в правой руке богини чуть слышно потрескивал пылающий факел.
Колесница остановилась около триеры, и Эос с утренне-ясной улыбкой жестом подозвала к себе двух девушек и одного юношу. Те со счастливыми лицами сели рядом с богиней. Колесница развернулась и беззвучно умчалась в разгорающийся полукруг зари, как в триумфальную арку.
— Вот уж кому повезло, — со вздохом сказал Нильс Ларсен, выпускник из Швеции. Светлые волосы его розовели в лучах восходящего солнца.
Все молча согласились с ним. Выпускники с сияющими знаками «Эос» становились исследователями планет, солнца и всего звездного неба. Ведь Эос — мать всех звезд.
— А как же мы? — забеспокоились ребята. — Что будет с нами?
Забеспокоились уже около полудня. А до этого к каким только уловкам ни прибегали. По их желанию триера стала подводной лодкой и спустилась в глубины. Но там только рыбы и морские ежи. Лодка всплыла и развернулась в многопарусную бригантину. И опять никого! Наконец, юноши и девушки взмыли на своем корабле ввысь и приземлились у подножия горы Олимп. Оттуда почти каждую весну в громах и молниях спускался к выпускникам Зевс. Но даже этот шумный и хвастливый бог не снизошел, не проявил участия.
— Неужели мы те самые… середнячки? — с горечью спросила Юнона. Не богиня Юнона, а девушка-выпускница, одна из их теперь уже совсем небольшого коллектива.
Каждый год какая-то часть закончивших школу ребят оставалась без желанных знаков. Сфера Разума не решалась сказать что-то определенное об этих юношах и девушках. Их способности раскрывались позже, и все они так или иначе находили свое призвание. Но не получить после окончания школы знаков зрелости и считаться «середнячками» все же обидно, Очень обидно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
