Джулиан помнил условия принятия на службу в семейство лорда Хорнсби домашнего учителя — он должен был быть холост! С момента подписания этого жестокого договора Джулиан лишился отца. Их семейное гнездо мгновенно раздавил безжалостный сапог нанимателя. Джулиан не мог удержаться от других каверзных вопросов.
— Сэр Роберт боялся разоблачения со стороны Ренни? Ведь учитель был человеком грамотным. Он бы сумел оправдаться письменно перед судом и, наоборот, утопить своего обвинителя.
— К-когда идет такая б-битва, кто думает о потерях? Показания раскаявшегося лорда весят на фунт серебра больше, чем г-грошовая бумажка, начертанная спьяну каким-то провинциальным г-грамотеем. Я с-скорблю о своей сестре, но у меня немало и других забот.
Вежливый стук в дверь подтвердил заявление лорда. Секретарь явился с целой кипой бумаг, требующих немедленной подписи министра. Сановник и секретарь, казалось, разговаривали на самом обыкновенном английском языке, но присутствующий здесь же в кабинете Джулиан не понял из их беседы ни слова. Впрочем, его не интересовали государственные «тайны».
После того, как секретарь удалился, лорд Керкланд вновь уделил все свое внимание Джулиану.
— Я в-вызвал вас, чтобы принести извинения… Вы понимаете за ч-что?
— Понимаю. За то, что на меня надели кандалы и продали в рабство. Это мелочь, пустяк, если смотреть на это с вершины государственных интересов.
Граф горестно вздохнул.
— Никто так и не разобрался, что п-произошлотой ночью. У нас столько различных секретных с-служб и столько бандитов, напяливших на себя официальные мундиры. Мятежи в-вспыхивают везде, и у меня не хватает людей, ч-чтобы их подавить, и, честно признаюсь, доносчиков, чтоб п-предупредить мятежи в зародыше. В тс ззлосчастные дни, как мне помнится, несколько сот моряков сошли на берег с кораблей, напились до неприличия и устроили п-пожары по всему Лондону.
— Насколько мне помнится, в ночь моего ареста ничто не горело, а били меня солдаты в красных мундирах.
— Я не уверен, что это были настоящие с-солдаты. Может быть, это были переодетые разбойники?
— Однако, несмотря на свою занятость, вы быстро отреагировали на мой арест. Вы опечатали ли мою сооственность и распустили по домам моих слуг.
— Мне сейчас т-трудно припомнить детали. Все-таки п-прошло два года, — лорд Керкланд наморщил лоб. — Надеюсь, подобное не с-случится с вами опять. Может б-быть, наше расследование шло бы успешнее, если бы вы сообщили нам п-приметы ваших похитителей.
Джулиан тотчас вспомнил «хорошенькое» личико негодяя, на котором он оставил неизгладимую отметину. Лорд Керкланд между тем продолжал свой плавно текущий монолог.
— Ни магистрат, ни управление полиции не зафиксировали в с-своих бумагах факт в-вашего ареста. З-значит, все то, что совершено, совершенно противозаконно. Вы чисты перед Короной, а мы перед вами в-виноваты. Укажите на того, кого вы подозреваете, и эта личность не избежит н-наказания.
— К сожалению, я не могу назвать кого-то конкретно.
— Как вам удалось избежать х-худшей участи? Обычно п-преступники не церемонятся со своими жертвами…
Для лорда Керкланда это было такой же покрытой мраком тайной, как и для самого Джулиана. Почему его не прихлопнули на месте как муху? Гораздо сложнее для преступников было отправить его в рабство в Мэриленд, откуда сильный и здоровый невольник имел все возможности сбежать и обрести новый статус уважаемого собственника плантации. Опять подозрения Джулиана коснулись участия Серены в подлой операции с его арестом и продажей в рабство. Эта ведьма не захотела его убить, она пожелала лишить его свободы, что для него, как она знала, хуже смерти…
Но не в его правилах выдавать на расправу правительственному чиновнику кого-либо, даже если это ведьма, достойная публичного сожжения на костре.
Лорд Керкланд был наблюдателен. Он словно читал мысли Рэйнора и сразу понял, что тот утаивает от него часть правды. Он попытался украдкой выведать истину.
— Вы з-знаете, какого мнения о вас придерживается лондонская публика?
— Знаю. Я — тайный якобит и, одновременно, полицейский провокатор, проникший в их среду. Даже мои лучшие друзья уверовали в это.
Лорд Керкланд усмехнулся.
— Мы-то з-знаем, что вы не с-служите правительству. От меня вам не перепало ни пенни.
Наступила пауза. Хотя день был солнечный и прохладный, но в комнате словно ожидалось приближение грозы. Стало вдруг тягостно и душно.
— Но от якобитов я тоже не получил ни гроша, — попробовал сострить Джулиан, но лорд Керкланд не воспринял это как шутку.
— Я рад услышать от вас подобное з-заявление и верю вам, — сказал он вполне серьезно. — Если б ты, мой мальчик, — он вдруг перешел на отеческий тон, — выступил п-против Ею Величества, я бы тут же отправил тебя на в-висе лицу.
— Я в этом никогда не сомневался.
— Как хорошо, что мы сразу поняли д-друг друга.
— Одного я не понял, — позволил себе поинтересоваться Джулиан. — наше ведомество приносит мне официальное извинение или нет? Граф шутливо замахал руками.
— Вы помните хоть один с-случай, когда королевская власть перед кем-нибудь извинялась? Даже за отрубленную по ошибке г-голову? Мы вообще не уверены, что те, к-кто вас арестовал, были представителями в-властей.
— А кем же они были?
Лорд Керкланд мгновенно уловил иронию в вопросе собеседника. Он был мастер читать подтекст, иначе его бы не включили в состав правительства. Но также он умел делать вид, что он туп, как пень. За подобное искусство притворяться полным болваном Корона вознаграждает очень щедро. Такие «мудрые тупицы» обычно парируют любые острые вопросы таинственным, но полным глубокого смысла изречением — «никаких комментариев». Нечто подобное произнес и лорд Керкланд на прощание.
Дома лорда-министра ждали маленькие неприятности. Его супруга, лежа на софе, нахмурившись и сжав губы, изучала послание своей подруги.
— Что тебя так в-встревожило? — спросил лорд после обязательного поцелуя в напудренную щечку жены.
— Ах! — печаль супруги министра была велика. — Доротея мне подставила ножку…
— Каким образом?
Лорд Керкланд знал, что Доротея, графиня Трентон, является не только лучшей подругой, но и истинным мужем его супруги-лесбиянки. Их связывает не только дружба, а любовь. Обоюдные ласки доставляют им гораздо большее удовольствие, чем грубый акт в постели с волосатым мужчиной, который к тому же грозит непременной тягостной беременностью.
— Она заново обставила свой особняк в Хэмпшире и собирается устроить там прием! — рыдания душили супругу министра. — Изменница! Мы же договорились, что первый бал в новом сезоне состоится в нашем Багли. Доротею надо казнить! Ты не согласен со мной?
