— Молодые незамужние леди не должны участвовать в подобных увеселениях, — высказался мистер Хэдли.
Зеленые огоньки, вспыхнувшие в зрачках Летти, должны были, казалось, испепелить мистера Хэдли мгновенно, но он, на удивление, остался жив, как будто его оберегала целая рота пожарных.
— Сколько вам лет, Трев? — нагло спросила Летти.
Он растерялся и пробормотал:
— Тридцать.
— До могилы вам остался один маленький шажок. Вы позаботьтесь о спасении своей души…
Мистер Тревор разинул рот и так и застыл с выражением величайшего изумления на лице. Летти между тем продолжила:
— Сестра! Ты, надеюсь, отпустишь меня на волю? Я хочу потанцевать с лордом Гарри.
Серене не было никакого дела до перебранки ее предполагаемого жениха с Летти. Собственные проблемы занимали ее гораздо больше.
Прежде чем она успела кивнуть в знак согласия, младшая сестричка, шурша шелками, перелетела, как пестрая птичка, через барьер и очутилась в объятиях кавалера.
— Боже мой!.. — после нескольких мгновений остолбенения изрек мистер Хэдли. Шаткая балюстрада еще вздрагивала от рискованного прыжка Летти. — У меня нет слов…
— Так и не ищите их! — посоветовала Серена. — Все равно вы не найдете подходящих выражений. Летти вступила в трудный возраст. Нынешние подростки неуправляемы. Не то что мы — старшее поколение.
Мистер Хэдли не мог догадываться, что Летти действовала точно по плану, разработанному Джереми. Раз Серена согласилась принести себя в жертву ради семейного благополучия, Летти всеми силами старалась ускорить ее брак с богатым Тревором — оттенить благонравность старшей сестры своим взбалмошным поведением. Мистер Хэдли Тревор как можно скорее должен был осознать, какое сокровище он получает в руки, женившись на Серене. Контраст между белым и черным, между штормовым ветром и ласковым бризом.
Летти охотно согласилась сыграть роль ветреной девчонки. Она еще не выбрала себе предмет любви, и свободное плавание в морях флирта доставляло ей удовольствие. Она, глупышка, верила, что вступит в брак по любви, а не по расчету. Незачем раньше времени лишать ее этой иллюзии.
Серене пришлось в жизни глотнуть весь «коктейль» невзгод, всю смесь напитков из одного бокала сразу. Насилие, унижение, позор, страсть и вновь унижение. Теперь она была мудра, как древний сфинкс.
Ее скромные желания сводились к одному — заиметь покой в душе и парочку-тройку детишек, чтобы их нянчить и думать о том, что их судьба окажется счастливее ее. Хэдли Тревор вполне соответствовал тем требованиям, которые Серена решила предъявить ему. Ни внешностью, ни характером он не был ей противен. Она вполне смогла бы вытерпеть с ним долгую-долгую жизнь. Если бы… он вдруг не взорвался, как китайский фейерверк!
— На кого вы смотрите, леди Серена?
— На Летти и лорда Гарри. Я ими любуюсь.
— Они удалились куда-то в кусты. Я обязан пресечь подобное безнравственное поведение…
С этими словами Тревор перемахнул через балюстраду, подобно Летти нарушая все приличия. Таким образом, Серена осталась в одиночестве в нанятой за большие деньги семейной ложе.
Сидеть там одной, как статуя в музее восковых фигур, было унизительно. Стиснув зубы и надвинув шляпку на лоб, она решительно последовала за Тревором, но тут же потеряла его среди обезумевшей от веселья праздничной толпы.
Леди Амелия наконец устала и вдруг вспомнила, что весь Лондон присутствует на празднике в Челси и, конечно, там будет много мужчин. Охота на мужчин была любимым и, пожалуй, единственным развлечением леди Амелии. Любое существо, облачающееся днем в штаны, а не в юбку, становилось для нее объектом охоты.
По ночам она зажигала свою свечу на открытой веранде, чтобы несчастные мужчины слетались на свет, как мотыльки, и обжигали себе крылышки. Вероятно, по утрам она подсчитывала, улыбаясь, количество попавшихся в ловушку жертв.
Осознав, что даже американский темперамент Рэйнора уже исчерпан, леди Амелия настояла, чтобы он сопровождал ее на бал в Челси. Ревновать леди Амелию к кому-либо было бессмысленно. Она была похожа на кошку, забавляющуюся с пойманной мышкой. Разве она виновата в том, что Бог наделил ее инстинктом охотницы за мужчинами?
Потеряв ее в толпе, Джулиан почувствовал облегчение. Понюхав ароматного табака из драгоценной табакерки — сувенира, подаренного ему одной из его американских любовниц, — он взбодрился и так громко чихнул, что распугал нежных лебедей, плавающих по пруду.
— Будь здоров, негодяй! — услышал он за своей спиной доброжелательное напутствие.
Он ожидал всего, что угодно, может быть, даже удара кинжалом в спину, но не подобной грубости, произнесенной ангельским голоском.
Он резко обернулся и уставился на тонкую темную фигуру, приближающуюся к нему. Она была черна как ночь, чернее всех черных стволов деревьев, окружающих пруд.
Глава 19
С тех пор, как Джулиан ступил ногой на землю английского королевства, Серена сочиняла планы предстоящей военной кампании. Флинн уговаривал ее набраться терпения, не требовать немедленных объяснений по поводу таинственного исчезновения и двухлетнего молчания Джулиана. Их пути разошлись. Он начал новую жизнь в Америке, она — в Англии. Флинн был, как всегда, прав, но к черту его разумные доводы! Вот он, Джулиан, теперь перед нею, на берегу пруда. С чего начать беседу? Впрочем, она уже высказала свое мнение о нем. Теперь она ждала ответа от него. Ему помешал ответить внезапно осветивший все небо начавшийся фейерверк. Во вспыхивающем разноцветном свете Джулиан как бы заново увидел черты ее лица. Оно не стало менее привлекательным, оно только стало на два года старше. И его облик, наверное, изменился. В перемежающихся вспышках ослепительного света они разглядывали друг друга. Они оба успели заметить все — и ее темные круги под глазами, и его морщины на сожженном южным солнцем лице.
— Ты неплохо выглядишь, Серена, — сказал он.
— Ты тоже выглядишь неплохо, — последовал ответ.
Несмотря на то, что они встретились не в светской гостиной, а в глубине парка, он чутко уловил запах, всегда его волнующий. Странный смешанный аромат неведомой ему сухой травы и холодное дуновение ледяной глыбы, айсберга, несущего прохладу и свежесть.
Оба ожидали друг от друга взаимных оскорблений, но вместо этого произошел обмен обрывочными фразами.
— Ты счастлива, Серена?
— Нет. А ты?
— Нет. Зачем мы тратим зря и так короткую нашу жизнь?
— Не знаю.
— И я не знаю.
Взрывы ракет не мешали их беседе. Они как бы ставили точки, запятые и вопросительные знаки в их сумбурном разговоре. Словно какой-то хладнокровный цензор пытался найти в нем хоть какую-то логику.
