— Ах вот оно что, — бодро отозвалась я, когда Ансель отцепился наконец от моего лица. — Стало быть, то нападение в ущелье подстроил ты, а целью был Орвин?
— Твоя жизнь не играла для меня роли, — подтвердил кронпринц. — А вот братец порядочно мешал.
— Борьба за престол? — предположила я.
— А как же. Орвин хоть и не родной сын, но гадина та ещё. Сумет юркнуть в заветную щель, дай ему только волю. Род-то его тоже, мягко скажем, не из последних будет. А отцу вздумалось в своё время не просто взять в дом пасынка, но и усыновить его по всем правилам. Так что его шансы на престол не так мизерны, как он любит говорить.
— Может, и не мизерны, но первый на очереди всё равно ты.
— Не люблю, когда мне в спину дышат вторые. Далее, ты помешала мне разобраться с ним во второй раз, когда отец столь удачно уехал из столицы. Словом, тебе не повредит хороший урок, и я его предоставлю.
На сей раз палец Анселя заскользил вниз по моей шее и добрался до верхней пуговицы белой рубашки.
— Дурацкая мужская одежда, — презрительно процедил он и, без особого труда, оторвал пуговицу.
И сразу же небрежно отбросил её в сторону, если судить по тому, как она звонко покатилась по полу.
— Ансель, ты же понимаешь, с кем имеешь дело? — почти ласково уточнила я. — Я же тебя на куски порву.
— Видишь ли, красавица, какая штука. — Красавицей меня, кажется, ещё не называли, но что-то подсказывало: радоваться комплименту не стоит. — Прежде, чем предпринять этот шаг, я подробно кое с кем проконсультировался. И меня просветили, что зеркальный маг становится безобиден, как младенец, если ему завязать глаза. В придачу я распорядился убрать из этой комнаты все зеркала. И даже то, мелкое, что у тебя в сумке, уже не здесь. Помню-помню, — продолжил он, видя, что я собираюсь высказаться. — Ты говорила, что надолго тебя никакие средства не удержат. Но даже если предположить, что то была не пустая бравада, ты ведь сама признала, что на освобождение тебе потребуется время. А я создал все условия для того, чтобы его потребовалось много. К тому же времени, как ты найдёшь лазейку, я успею преподать тебе урок. И после этого ты у меня будешь как шёлковая.
Его палец вновь проник в разрез рубашки, на этот раз спустившись до второй пуговицы. Ансель покрутил её, не торопясь отрывать. Я отчаянно потянулась к зеркалам. Не в этой комнате — да, это намного, намного тяжелее. Рано или поздно я справлюсь, но этот ублюдок прав: скорее поздно, чем рано. Где же Хаш? Почему он не вмешивается? Сегодня-то я была одета как обычно, так что и фляга с портвейном на поясе имелась. Правда, не сейчас. Трудно было сказать наверняка, но, по ощущениям, пояс с меня всё-таки сняли.
— Лучше передумай, пока не поздно, — процедила я, выворачиваясь. — Ты очень сильно пожалеешь. Я слов на ветер не бросаю.
— Представь себе: я тоже! — гоготнул Ансель. — Видишь, хорошая моя, как у нас много общего? Не стоит тебе брыкаться. Что, если я окажусь лучше мальчишки Орвина? Он ведь действительно всего лишь мальчишка, однако, гляди ж ты, чем-то тебя привлёк!
— Мальчишка станет мужчиной. Такая мразь, как ты, — никогда.
— А вот это ты зря. — Вторая пуговица полетела на пол следом за первой. — Ну вот, наконец-то. Если бы на тебе было нормальное женское платье, я бы сразу смог добраться до этой очаровательной ложбинки. — Его пальцы пробрались под одежду, между грудями, насколько того позволял корсет. Затем он склонился ко мне, оказавшись настолько близко, что меня замутило от неприятного дыхания. — Сегодня я буду учить тебя до глубокой ночи, — пообещал он, и я не знаю, чего в его интонациях было больше — предвкушения или агрессивности.
— До глубокой ночи? — фыркнула я. — Да вы о себе хорошего мнения, ваше высочество!
— О, я всё продумал, — заверил он. — Конечно, в первый раз всё закончится быстро: я очень возбуждён. Но дальше в ход вступит твой очаровательный ротик. И, поверь, я восстановлюсь быстро.
— Я тебе откушу твоё хозяйство, Ансель, — совершенно серьёзно пообещала я. — Знаешь, есть такие породы собак: если вцепятся намертво, челюсти уже не разомкнуть, даже отрубив животному голову. Со мной будет так же, учти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я и это предусмотрел, — самодовольно заявил ублюдок. — Так что у меня есть… Ах, да, ты не видишь, какая жалость! В общем, это что-то вроде специального кляпа. Он надёжно оградит меня от твоих зубок. Так мы и будем чередовать. Чтобы ты как следует поняла, где твоё место и для чего ты годишься.
Корсет пока оставался на месте, но гад всё равно умудрился ущипнуть меня за грудь. Паника. Нельзя поддаваться панике. Иначе — пиши пропало. Только спокойствие, сосредоточенность и спокойствие, позволят мне, раньше или позже, добраться до зеркал. Раньше или позже…
Раздался шум, топот сапог и скрежет выскальзывающей из ножен стали. Мужские руки наконец-то отцепились от моего тела.
— Какого дьявола! — проревел Ансель. — Я ведь приказал никого не впускать!
— Твои люди так мне и объяснили. — Этот голос, вне всяких сомнений, принадлежал Орвину. — А я сказал, что не подчиняюсь никому, за исключением короля Эдбальда Четвёртого.
— Слушай, я понимаю, что тебе по нраву эта красотка, — с раздражением произнёс Ансель. — Но придётся подождать. Я не жадный, готов поделиться, но позже.
— Какой же ты убогий ублюдок!
— Ублюдок из нас двоих — это ты!
Дальше я слышала уже не слова, скорее звериное рычание, потом шум и звук падающих предметов. Рука задёргалась, когда лезвие перепиливало верёвку. Пару секунд спустя освободилась и вторая. Я ожесточённым движением сдёрнула с глаз повязку. Орвин почти что силой сдёрнул меня с кровати.
— Беги! — рявкнул он, указывая на дверь в соседнюю комнату. — Там есть зеркало. И твои вещи там же, я видел! Уходи отсюда подальше!
Последние слова он произносил, уже не глядя в мою сторону: Ансель поднялся на ноги и рывком обнажил собственный меч.
— Сейчас от тебя мокрого места не останется, — процедил он.
В ответ Орвин лишь призывно улыбнулся, принимая боевую стойку.
А я, недолго думая, метнулась к двери. Здесь действительно имелось зеркало: настенное, удобное, большое, а мои вещи — пояс с клинком, сумка и — почему-то отдельно — фляга валялись на низком столике. Похватав всё это, я метнулась к стеклу. Уже по дороге почувствовала: с флягой не всё ладно, а, остановившись по ту сторону, поняла, что именно. Благодаря воздействию стихийной магии воздух держал флягу запечатанной, не позволяя открыть пробку. Впрочем, сейчас, в подпространстве, это перестало иметь значение: тут Хаш мог просочиться даже сквозь стекло.
— Из-з-звини, — прошипел он, зависнув передо мной в воздухе. — Гадос-с-сть.
Он намекал на колдовство, превратившее его в узника, и я кивнула, полностью разделяя его мнение.
Не дожидаясь действий с моей стороны, змий передвинул картинку, позволяя мне видеть то, что происходило в соседней комнате. Там царил разгром и звенела сталь. Оба принца дрались ожесточённо, оба успели получить свою дозу царапин, но ни один не одерживал пока верх. Орвин имел больше воинского опыта, но и Ансель не напрасно тратил время на обязательные для любого аристократа занятия.
Недолго думая, я поставила кронпринцу подножку. Он полетел носом в пол, даже не имея представления, обо что споткнулся. Орвин, конечно же, воспользовался моментом. Метнулся к сводному брату, наступил на правую руку обутой в тяжёлый сапог ногой, а когда Ансель со стоном расцепил пальцы, подхватил с пола меч. Склонился к поверженному противнику и схватил его за грудки.
— Я бы с радостью закончил начатое, — процедил он. — Но не хочу огорчать человека, которого называю отцом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Он тебе не отец, — гневно выдохнул кронпринц.
Это была уже лирика, и продолжение не слишком меня интересовало. Перестав прислушиваться, я извлекла из ножен кинжал.
— Хочеш-ш-шь его убить? — полюбопытствовал Хаш.
Я неопределённо мотнула головой.
— Отцовские чувства Эдбальда меня точно не беспокоят. Но ты отлично знаешь, что через первый и второй уровень убить человека нельзя. Слишком сильное воздействие на энергетику. Да и через третий надо как следует постараться: уж очень нетривиально.
