него тревогу:
— Пойдём дальше, Салдарина? Или ты хочешь вернуться домой?
— Как бы мне ни было противно от твоих слов — ты прав. — Мой голос звучал замогильно. — Он действительно постоянно… Отравляет мои мысли. — Я подняла голову и впилась в него взглядом. — Я не могу его выкинуть, не думать о нем тоже не могу. Вероятно, я слабовольная! Что же ты сделаешь?
Арриан прикрыл глаза и улыбнулся.
— Предложу сделать этим днём всё, чтобы шум в твоих мыслях утих хотя бы на время.
Сделает всё, чтобы этим вечером Николаса Рейнсейра не существовало вовсе в моём мире. Это было так заманчиво, что я немедленно согласилась, чтобы не успеть передумать и не окунуться в свои страхи. Подошла ближе, неотрывно глядя на Арриана, и обняла. От него пахло морозным утром и можжевельником. Я почувствовала, что маг осторожно обнимает в ответ и на душе становится теплее. Зарылась носом в его рубашку, вдыхая его запах. Мороз, напомнивший мне о моей уязвимости, о моей смертности. Это было мучительно больно и прекрасно одновременно. Мгновения текли слишком быстро, намекая непрозрачно на завершение идиллии. Я разорвала наши объятия, потому что находиться рядом, так близко, было невыносимо. Выскользнув из его рук, я схватила его под локоть, обозначив свою позицию.
— Постой! Прежде всего… — Я посмотрела вверх, на небо, потому что глаза защипало от нахлынувших чувств. Перед глазами снова встали картинки несущегося на меня автомобиля, но я быстро сморгнула злые слезы. — Я хочу закрыть один важный вопрос. Что ты сделал с Диаманом?
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что я уверена, что ты что-то сделал. Ты бы не оставил всё как есть.
«Я бы не оставила точно» — этого я не стала произносить вслух.
Арриан кинул на меня взгляд и приценился, стоит ли быть со мной достаточно откровенным, и снова уставился вперёд. Достойна ли я знать правду относительно своего несостоявшегося убийцы?
— Ничего, — отозвался маг. — С ним все в порядке. Я был вынужден вмешаться, после того, что между вами произошло. Он… Не понимает до конца, что натворил. Сейчас, я думаю, он отходит от шока и пытается осознать реальность.
Получается, он действительно помутился рассудком?
— Ты не трогал его? — переспросила я, ожидая признания, что Диаману сначала набили лицо, а потом приводили в чувства. Ник бы так и поступил. Он был готов порвать его в клочья, не разбираясь!
Но как Арриан мог решить ситуацию так просто?
— Я помог ему прийти в себя.
— Как?
— А как по-твоему?
Артефактами и зельями. Логично. Я кивнула и закусила губу. Я даже знать не хотела, как Арриан нашёл Диамана и провернул всё это. Но на душе стало легче.
— Вам нельзя больше видеться. — Арриан повернулся и посмотрел на меня с немой просьбой: — Надеюсь, ты понимаешь это.
— Я не то чтобы хочу. Я вообще не хочу! Я не смогу забыть случившееся.
— Забыть об этом было бы куда полезнее. Этот травмирующий опыт. Однако правильнее будет помнить, что бывает с теми, кто не осторожен и насколько иногда сильно магическое влияние на разум других.
Вести такой образ жизни как Диаман? Я и без того знала, что может случиться. Со мной происходит всякое в последнее время. Постоянные угрозы жизни. В этот раз помог Арриан, в прошлый раз — Шанар! При мысли о целителе я скривилась. Хранящие тайны маги, ввязавшиеся в сомнительные дела, мне уже в печенках! Одного Николаса просто по горло.
Мне сразу вспомнился наш разговор сегодня днём. Прежде, чем Ник вышел из себя, вспылил и разбил стёкла, я хотела узнать о том, что видела сегодня в офисе, о том кого видела сегодня. Но между нами столько всего стоит — я не успеваю за событиями! — и попросту забыла узнать какого черта Ник водится с загадочными и опасными фигурами, желающими остаться инкогнито!
Мне было плевать, какие цели Рейнсейр преследовал, и чем он готов жертвовать ради них. Но предлагая мне контракт, предлагая мне брак, он втягивает в это и меня. В нашем предполагаемом будущем будут опасные связи, темные махинации, странные покупатели магии и неизвестно что ещё! Вдобавок, я была единственной, на кого наложенные чары не подействовали. Я хотела выудить из Ника хоть толику информации, чтобы разобраться в этой странности. А может, хорошо, что я так и не спросила его. К каким бы последствиям это привело? Моё сердце заколотилось как сумасшедшее. Признаться, что я видела его и была свидетелем их тайной встречи? Чем мне это грозит?
Уверена, скажи я Николасу, что чары на меня не подействовали, он бы коснулся пальцами моего подборка, заставил бы посмотреть на себя, а затем произнес: «Я же говорю, ты особенная!». Слова его отца, который пытается заполучить меня, как трофей. Как породистую лошадь, которая отлично подойдёт его сыну. Впрочем, подобные рыночные отношения не редкость у магов, и по статистике, крайне мало браков строилось и заключалось по святой любви.
Если подумать, от событий, которые произошли со мной, кружилась голова — натурально! Чего побег из библиотеки от ищеек Кайрила стоит!
Я замерла. Я смотрела вперед, но не видела ничего.
Кайрил.
Я задышала чаще.
— Кайрил Рейнсейр, — еле слышно прошептала я.
Почему я могла произнести его имя?
— Что? — голос Арриана будто разрезал вакуум, в который я погрузилась, заставил из него вынырнуть — очнуться.
— Что? — переспросила я, надеясь, что он меня не слышал.
— Ты произнесла имя, — намекнул маг и посмотрел на меня. А я на него. Неловко.
— Да. Я произнесла имя Кайрила Рейнсейра, — призналась я, отведя взгляд. — И это довольно странно, с учётом, что это невозможно. — принялась рассуждать я, а следом облизнула искусанную губу. — Он сам мне недавно признался, что я забуду даже как он выглядит. Но вот сейчас я чётко помню, как его внешность и имя. У него какие-то особенные чары…
— Он к тебе приходил? — переспросил Арриан. Крылья его носа расширились. Нам в лицо ударил ветер. — И что же? Что он хотел от тебя?
Сколько тревоги и злости слышалось в его голосе. Я понимала, что это не из-за меня, но стало немного неприятно. Моя рука отпустила локоть Арриана.
— Ничего. Просто пришёл поговорить…
Не смогла я признаться Арриану, что ко мне клинья подбивают и желают заманить в свой темный чертог, поселить в своем черном-черном доме, достойном жены Наследника.
Ари скосил на меня свои серо-голубые глаза и подозрительно прищурился. Он вновь стал мрачным и суровым.
— Стоило догадаться, что он не успокоится и явится к тебе лично, — рассуждал
