шестидесяти пяти, а вы почему-то высказываете претензии не им, а командиру учебной части. А он, между прочим, потерял в этой бойне близкого родича!
— Так вот почему эта пьянь так распоясалась! — воскликнула Волконская, мазнула по Шадрину презрительным взглядом, затем задумчиво прищурилась, заставила майора представиться и понимающе усмехнулась: — Я понимаю, что вы, Синцовы, зависите от Шадриных, соответственно, ваше молчание выйдет боком всему роду, но не стоит превращать поддержку благодетеля в фарс!
Майор… уперся, как баран и язвительно заявил, что это не ответ. А через мгновение сложился пополам от чудовищного удара кулаком в живот и чуть не выблевал отбитые внутренности, затем был разогнут рывком за воротник комбинезона и услышал ледяное шипение Суккубы, оказавшейся шустрее меня:
— Вы разговариваете с Ее Императорским Величеством, так что извольте использовать титулование. И умерьте гонор — это продлит вашу никчемную жизнь!
Мужик попытался сформировать ледяную броню и заставил включиться Конвойных. А они, не церемонясь, прострелили ему оба плеча и оба колена, упаковали в блокираторы магии, затем изложили остальным воякам правила поведения в присутствии венценосных персон, вернулись к своей подопечной и снова изобразили статуи.
Как и следовало ожидать, на плацу установилась мертвая тишина. И тут снова заговорила Волконская:
— Кстати, это действительно был не ответ — я просто поделилась своей догадкой. А теперь задам несколько вопросов… хотя бы вам, господин штабс-капитан. Скажите, хоть один из убитых или покалеченных пострадал не в этой казарме или на подступах к ней?
— Никак нет, Ваше Императорское Величество!
— Откуда у убитых и покалеченных появились автоматы?
— Из вскрытых оружеек, Ваше Императорское Величество!
— А что стало первопричиной конфликта?
— Попытка нескольких контрактников заставить девушек из спецгруппы принять участие в их пьянке, Ваше Императорское Величество!
— Благодарю за ответы… — кивнула она и оглядела остальных офицеров: — Итак, энное количество военнослужащих, наплевав на Уставы и требования собственноручно подписанных контрактов, пили двое суток при преступном попустительстве офицеров постоянного состава учебного центра. Устав пить в чисто мужской компании, предложили составить им компанию дворянкам и Слугам одного из самых влиятельных аристократических родов Империи. Получив отказ, решили навязать свое общество силой. Однако не смогли. И продолжили нарушать Закон — использовали магию не на дуэли, вскрыли опломбированную оружейку, завладели оружием и отправились убивать! А где в это время были вы, вроде как, защитники Отечества⁈
«Защитники Отечества» понуро опустили взгляды и вжали голову в плечи.
— Молчите? Тогда ответьте еще на один вопрос: чему вы, подхалимы, лизоблюды и трусы, можете научить парней и девчонок, решивших встать на защиту своей страны, явившихся в военкомат и отправленных в этот учебный центр? Пить? Прогибаться перед начальством? Прятаться по ДОС-ам при первых звуках стрельбы?
— Не все прятались по ДОС-ам, Ваше Императорское Величество… — угрюмо буркнул все тот же штабс-капитан.
— Что ж, значит, те, для кого Присяга — не пустой звук, после завершения расследования продолжат служить Родине. А все остальные разделят судьбу этой пьяни. То есть, вылетят из армии с позором и ответят за преступления или преступное бездействие по всей строгости Закона…
…Мирослава Михайловна буйствовала в войсковой части до половины одиннадцатого утра. Поводив мордой по асфальту абсолютно все руководство, переключилась на «мирных» контрактников. Добросовестно закошмарив их, устроила дичайший разнос «покупателям», прибывшим за «новобранцами» с четырехдневным опозданием. А после того, как довела до заикания и этих бедняг, помогла вернуться в рабочий режим слишком уж вальяжным членам следственной группы.
Кстати, нас никто не дергал. От слова «вообще»: первый заместитель Генерального Прокурора, прибывший на объект по личному распоряжению Ярослава Третьего и в какой-то момент решивший потребовать у Палыча и «его подчиненных» записи с тактических камер, был послан Волконской далеко и надолго. В смысле, изучать архивы камер СКН войсковой части и набирать необходимую доказательную базу с помощью штатных менталистов. Так что мы все это время изображали личную охрану государыни. Ну, а в десять тридцать две пришло время расставаться: она поднялась на борт одного из наших «Беркутов» и улетела в «пряничный домик», а мы отправились в парк, загрузились в «Росомахи», выехали за пределы столь негостеприимной части и покатили в Мякинино.
По дороге болтали о чем угодно, только не о ЧП. На всякий случай. Зато на автодроме, вернее, в конференцзале, чем-то понравившемся и матушке, и Суккубе, врубили стационарную «глушилку» и устроили просмотр записей с некоторых тактических камер. Само собой, при этом задавали уточняющие вопросы. После того, как закончили, «Светлана Романовна» поздравила всех «младших» с боевым крещением и подъемом на очередные ступени развития Дара, а старшим устроила такой разнос, что не передать словами!
Нет, к их действиям в «горячих фазах» конфликта у нее претензий не было: Палыч, Сом, Крот и обе «горничные» работали «вторыми номерами», то есть, позволяя «раскрываться» своим подопечным, и сглаживали любые их ошибки. Зато после «холодных» фаз нещадно тупили — не сообщили нам ни о начале конфликта, ни о ночном визите «гостей», хотя не могли не понимать, что те затаили злость.
Да, у этого «просчета» была уважительная причина — Тимирязев знал о том, что мы вышли из очень сложного боя, ине захотел грузить «мелкими проблемами», а все остальные не решились оспаривать его мнение. Вот и допрыгались до чертовски неприятного предупреждения:
— Еще одна подобная ошибка — и род перестанет вам доверять!
Трое пестунов, обе «горничные» и пятеро целителей пошли красными пятнами, пообещали, что ошибок больше не будет, получили разрешение сесть и опустились в кресла. А матушка посмотрела на экран комма, затем оглядела всю нашу толпу и хрустнула костяшками пальцев:
— На этом пока все. Можете перебираться в зону отдыха и расслабляться. Ориентировочно до двух часов дня. Все, кроме Люта и Ани…
Народ поднялся на ноги, быстренько добрался до двери и исчез от греха подальше, Раиса Александровна вернула створку на место, заблокировала замок и вернулась в свое кресло, а «Светлана Романовна» потребовала, чтобы «волшебница» перебралась в первый ряд и после того, как русалка выполнила этот приказ, уставилась ей в глаза очень тяжелым взглядом:
— Ань, сегодня ты спасла жизнь Ларсу Эрикссону и продемонстрировала очень серьезный уровень владения одним из самых опасных сочетаний Даров — Огня и Воздуха. Поэтому я сочла необходимым задать следующий вопрос: скажи, пожалуйста, тебя устраивает нынешний статус и нынешний потолок возможностей?
Репина криво усмехнулась:
— Светлана Романовна, мне уже сорок шесть; я уперлась
