я их соблазняю. Малыш, а я кого соблазняю? Чего молчишь?
— Во время поездки не отвлекайте водителя разговорами, — флегматично заметил Малыш.
— Да ладно тебе, не будь такой бякой… Может, если будешь хорошим мальчиком, то я даже позволю тебе нести свою сумочку, — пропела рыжая егоза.
Малыш фыркнул в ответ, давая понять, что его подобным не возьмешь. Не предаст он друга так просто…
— Может, ещё и поцелую…
— Вот сейчас и соблазняешь, — ответил Малыш. — Ладно, понесу я твою сумку!
— Ого, как же легко такую тушу можно затолкать под каблук, — подколол я Малыша.
А что? Сэнсэю и Казимото можно меня подкалывать, а мне подчиненных нельзя? Впрочем, как только я вспомнил про этих двоих, то сразу же вырвалось:
— Извини, Малыш, я не хотел тебя обидеть.
Всё же я не такой уж старый зануда. И пусть сэнсэй упорно талдычит о том, что слуги должны быть слугами, но… С этими ребятами я не один пуд соли съел, чтобы отдавать только приказы и быть бездушным роботом.
— Да ничего, босс, — улыбнулся тот. — Я же понимаю, что всё это шутя. Что Шакко мне нравится — это ни для кого не секрет. Я даже тем рекрутерам по башкам настучал за неё чуть больше, чем требовалось.
— Ой, работорговцы! — всплеснула руками Шакко. — А ведь мы про них совсем забыли!
— Ну, забыли и забыли, — пожал я плечами. — Главное, чтобы полученный урок не забывали.
— Так мы их забыли… Впрочем, неважно, — Шакко уставилась в окно.
Опаньки, а вот это уже интересно. Малыш вел, делая вид, что полностью погружен в маневрировании между машинами. Я переводил взгляд с одного на другую, но оба прятали глаза.
Мда, похоже, что написанные заявления от «честных» работорговцев не поставили крест на этой истории. И явно мои коллеги по мечу и фаерболу что-то сделали с теми ребятами. Но вот что?
— Так, ребята, давайте-ка колитесь, что случилось? Спрашиваю потому, что если был один привод в полицию, то возможен и второй. А мне не хотелось бы сушить сухари и передавать вам подачки. Знаете ли, у меня другие планы на вас. Ведь без команды командир вообще никто…
— Ну… — замялась Шакко. — Изаму-кун, давай после пар вернемся к этой теме? Зачем с утра портить настроение?
Та-а-ак, что-то хреновое творится за моей спиной, а я даже не в курсе. И вот от этого мне стало не по себе.
— Ребята, не знаю, в чем я перед вами провинился, но если вы хотите таким образом меня подставить, то я буду очень недоволен. И люлей получите не словесных, а вполне ощутимых. Так что у вас? Чего молчите? Признавайтесь, или хуже будет!
Они переглянулись. Шакко попыталась было расстегнуть ещё одну пуговку, но под моим суровым взглядом застегнула её обратно.
— Изаму-кун, давай лучше до окончания пар? Всё равно раньше их не освободят, — пропела жалостливо девушка.
— Блин, да что вы с ними сделали?
— Ну подожди немного, босс, не всё так страшно, как кажется, — прогудел Малыш.
Вот тут меня кольнула тревога. Что же такого могли сделать эти засранцы? И ведь молчат, как партизаны.
— А Кацуми в курсе того, что вы сделали? — спросил я на всякий случай.
— Конечно, как раз Кацуми-тян и была лидером той операции. Но… Прошу, Изаму-кун, не надо больше вытягивать из нас информацию. И не спрашивай больше, просто поверь нам и дождись окончания пар, — умоляющим голосом проговорила Шакко.
И что делать с этими темнилами? Ведь ни один не признается, а мы уже подъехали ко двору академии.
— Ладно, подожду до вечера. Но если у вас будет что-то выходящее из ряда вон…
— Уверяю тебя, Изаму-кун, всё в порядке, — произнесла Шакко.
— Да, босс, всё нормально. Париться нет повода, так что… Давай до вечера, а там всё сам увидишь.
Я только вздохнул. Пять минут разговора и всё ни о чем. Что же они сделали с теми работорговцами? Да ещё и Кацуми при этом присутствовала.
* * *
— Господин Абэ, у меня хорошие новости, — поклонился Хидики Акияма в гостиной знатного аристократа. — Ваш хинин не просто заглотил наживку, а согласился бросить вызов десятерым мастерам из первого курса. Я знаю семерых мастеров, которые были недовольны пробежкой в первый же день учебы. Найти ещё троих не проблема для меня. Думаю, что вы будете довольны лицезрением битвы хинина и его последующим сеппуку.
— Даже так? Хинин согласился на благородную смерть? — поднял бровь Абэ Иоши.
— Да. Он заглотил наживку на бой, а при помощи преподавателя по боевым искусствам инициировал его вызов.
— При помощи преподавателя по боевым искусствам? При помощи Казимото? Неужели этот старый циник научился чувствовать — откуда дует ветер? Раньше он всегда оставался непоколебимым к подобным проявлениям эмоциональных качеств курсантов. Он всегда на стороне чести и достоинства…
— Нет, ну что вы. В этом году вместо Казимото у нас новый преподаватель, Камавура Тэкеши. Он как раз был на нашей стороне и даже поспособствовал победе Минори. С ним был курсант пятого курса. И надо было видеть рожу хинина, когда Камавура-сан публично принял сторону аристократов.
Господин Абэ сидел в массивном кресле. В руках был тяван, который запросто мог заменить пивную кружку. Сам господин Абэ был под стать креслу — такой же массивный, кряжистый, мощный. Хидики смотрел на него и старался подбавить во взгляд как можно больше подобострастности.
Род Акиями захирел за прошедшее время и от его былого величия осталась лишь тень. Но эта тень воплотилась как раз в полной мере в Хидики, поэтому он вознамерился во что бы то ни стало поставить свой род на один уровень уважения вместе с Абэ, Тонгом, Кичи. С этими родами считались. Их кланы могли позволить себе больше, чем обычные смертные, а Акиями…
Род Акиями был в опале. Может поэтому господин Ицуми и обратил своё внимание на молодого Хидики — если бы мальчишка умер в результате экспериментов, то никто бы за него не стал мстить. Максимум потребовали бы выплаты издержек и убили бы пару слуг Ицуми. На подобное улучшатель человеческих возможностей готов был пойти…
Но Хидики выжил! Через боль, страдание и мук отравления лекарством…
Выжил
