тихо брел между астромехом и вуки, понурив голову. Он не мог перестать думать о том, что миндорцы сейчас хозяйничают на его «Соколе». И кто, интересно знать, сейчас у штурвала? Чьи шаловливые ручки резвятся на панели управления?
– Гроур, – тихо согласился Чуи, видя, как гневается товарищ. Но потом вдруг поднял лапу, указывая куда-то вперед: – Херрууварр ханнуу.
Соло нахмурился, не переставая перебирать ногами. В отличие от него Лея двигалась весьма энергично; она уже давно оставила всякие попытки разговорить его и теперь ушла далеко вперед, так что кореллианин видел только мерцание ее светового стержня.
Он кивнул:
– Я думаю, она на меня злится. Тебе так не кажется?
– Меруу хооеррре.
– Это не моя вина, – рассердился Хан. Фраза вышла какой-то заезженной. – Это не моя вина – я же ее предупреждал, так ведь? Разве я не говорил, что мы еще пожалеем, что спасли этих мерзавцев?
R2 саркастически засвистел, и Соло очень хорошо понял, что тот имеет в виду.
– Нет, я не жалею, что мы тебя нашли. Я не то имел в виду, – ответил он. – Ох… Она что, взаправду расстроилась?
– Роуруу, – задумчиво заметил Чубакка.
– Да? – Кореллианин чуть приободрился. – Ты так думаешь?
Вуки рыкнул что-то еще, указав ему жестом вперед. Хан пожевал губу, не сводя глаз с покачивающегося луча светового стержня, и наконец решился:
– Может, ты и прав… Останься пока с дроидом.
Астромеханик трелью вставил свои «пять кредиток».
– Ты хочешь со мной? Послушай, это моя проблема, мне ее и решать. – Соло ускорил шаг. – Высочество! Эй, высочество, подожди меня!
Она даже не оглянулась. Он перешел на бег и довольно скоро нагнал ее.
– Лея, подожди. Мне надо осмотреть твое плечо.
– На это нет времени.
Кореллианин нахмурился:
– Ты говоришь так, будто знаешь, куда мы идем…
– Так и есть. Почти. – Принцесса указала стержнем во тьму впереди. – Нам туда.
Хан сощурился – он не видел ничего, кроме темноты:
– А что там?
– Люк.
– Люк? Ты что, издева… То есть ты уверена? Откуда ты знаешь?
Лея даже не посмотрела на него:
– Знаю.
– А, ну да. Разумеется, ты знаешь. – Соло остановился, чтобы перевести дух, а затем снова припустил за девушкой. – Послушай, Лея, все эти джедайские штучки… Одно дело – когда этим занимается Люк, но…
– Но что?
Наконец она остановилась и устремила на него пристальный взгляд. Увидев при свете стержня, как блестят ее глаза, Хан горько пожалел, что пятнадцать секунд назад не прикусил язык.
– Ну, просто потому что… Ты и я…
– Мне жаль, что вы чувствуете себя неловко в моем присутствии, генерал Соло, – колко заметила она. – Я полагаю, что вам будет лучше с кем-нибудь другим…
– Ох, перегори мои предохранители, – выпалил кореллианин. – А Чуи-то прав: ты ревнуешь.
– Что? Что за поклеп этот волосяной матрас на меня возвел? Да я его прижму к стенке и сбрею…
– Тише-тише, успокойся, Лея…
– Я не ревную, я просто возмущена. Она застала тебя врасплох!
Хан дернулся:
– Ну, не совсем…
– А ты думаешь, не будь она такой смазливенькой, ей бы это удалось?
– Может, и нет, – согласился Соло, криво усмехаясь. – Но я более чем уверен, что, не будь она такой смазливенькой, ты бы колотила ее не так увлеченно.
– Надеюсь, я расквасила ей нос, – угрюмо пробормотала Лея, а потом вдруг тоже усмехнулась и даже хихикнула. – «Перегори мои предохранители»? Что это?
Кореллианин пожал плечами, ощутив румянец на щеках. Опять.
– Такое выражение. Просто экспериментирую… Я теперь уже не такой лихой, как в молодости, – так хоть буду колоритным…
– Ты и так колоритный, – заявила принцесса. – И всегда будешь лихим.
– А ты, как всегда, сведешь на нет все веселье.
Из комлинка кореллианина донесся треск, и они оба вздрогнули.
– Хан! Какого хатта ты там вытворяешь? – донесся голос из динамика.
Соло выудил комлинк из кармана:
– Лэндо? Я стою себе в пещере, дурень ты этакий. А ты что здесь делаешь? Как ты вообще очутился в этой системе?
– Хан, ты только что подстрелил Хобби! Он сбит! В который раз. Прекрати стрелять и убирайся вон из моего сражения!
– Что-что я сделал с Хобби?
– Хан, если ты отсюда не уберешься, я сам тебя уберу!
Соло перешел на бег, хотя совершенно не понимал, куда бежит. Просто он не мог устоять на месте.
– Ох, нет-нет-нет! Ты не понимаешь! Это не мы!
– Да? Отлично! Проныра-лидер, подпали ему бока!
– Не надо! Ведж, не смей! Не смей сбивать мой корабль!
– Ты хотел сказать – мой корабль? – поправил его Лэндо. – Я должен был понять, что не ты за штурвалом: корабль волочится, точно банта, завязшая в смоляной яме, тогда как ты летаешь, словно нерф с запором и переломанной ногой…
– Лэндо, я серьезно – если ты хотя бы поцарапаешь «Сокол», я…
– Никогда не найдешь эту царапину посреди других, – закончил фразу его приятель. – Ведж, может, ты сумеешь только двигатели поджарить?
– Лэндо… Ведж… – Лицо Хана перекосилось от досады, и он повернулся к Лее, которая стояла в нескольких метрах позади – без движения, сосредоточенно хмурясь. – Пойдем, высочество!
Она покачала головой:
– Что-то здесь не так…
– Да неужели? И что же? Мы заблудились внутри вулкана? Или потеряли «Сокол» и нас чуть не угробили? Или, может быть, мы ухитрились завести всех наших друзей и половину Альянса в смертельную ловушку?
– Да нет, я не об этом, – ответила Лея. – Меня больше смущает, что мы довольно долго бежим в темноте через пещеры и до сих пор не свалились ни в какую дыру.
– Что?
– R2! – позвала она, оборачиваясь. – Просканируй местность. У меня есть догадка, что эти пещеры не природного происхождения. Кто-то сотворил их…
Соло огляделся и замер.
– Ты хочешь сказать, – медленно начал он, – что это могли быть существа, состоящие из камня, которые как будто сами выплавляются из стен, полов и всего остального?
– Не знаю, может быть…
Она остановилась и оглянулась на Хана. Вокруг него стояли существа, состоящие из камня, которые как будто сами выплавились из стен и пола.
– Верно подмечено, – отозвался кореллианин.
И под ним разверзлась бездна. Он рухнул в нее и пропал из виду.
– Хан! – бросилась к нему Лея, но камень в полу вдруг размягчился, превратился в жижу, а затем разошелся у нее под ногами, и она провалилась в темноту.
* * *
Штурмовик, который преклонил колено на блестящем черном каменному полу пещеры, бубнил какую-то околесицу, не меняя позы, но Люк даже и не думал слушать. Он перестал обращать внимание на этот пустопорожний треп после того, как штурмовик признался, что считает голотриллер «Люк Скайуокер и месть
