Вторая версия основывалась на орудии преступления. Убийца — человек, работающий сапожником. Подтверждением этому служил лишь сапожный нож, найденный Некрасовой. А почему он должен быть только у сапожника? Но ведь в магазине такой не продается. И заточка чисто профессиональная.
Следующая версия была более конкретной. Убийца — Евгений Клышин.
«И фамилия есть, и адрес, — думал Игорь. — Правда, слишком уж все просто. Хотя… Почему Клышин ничего не видел? Другие ведь видели? А с Семновым у него не очень хорошие отношения были. За одной и той же девушкой ухаживали, ссорились часто. За спекуляцию билетами не раз в милицию попадал. Курит.
Курит? — Игорь перестал читать и улыбнулся: — Если применить дедуктивный метод Шерлока Холмса, то можно сделать вывод, что он и есть убийца, ведь убийца тоже курит. Теперь нужно, чтобы у Клышина отец сапожником был, а у того нож пропал…»
Но этого не было, иначе вряд ли до сих пор преступление оставалось бы нераскрытым.
А может, убийца психически больной? Зачем Семнова убивать, для чего? Днем, в центре Москвы. Чудно просто, что никто не заметил…
Попадались версии и совсем фантастические. Алтаев решил, что если они проверят все, да еще появятся новые, то дело или пойдет на лад, или еще долго пролежит на нижней полке сейфа. Нужно к старику съездить: лучше его никто этого дела не знает.
Но Сафонова дома не оказалось. Варвара Дмитриевна, обрадованная приходом Алтаева, объяснила, что мужу дали путевку и сейчас он отдыхает.
6
Колесников стоял у окна, напевая какую-то непонятную песенку, костяшками пальцев выстукивал на стекле ритм и прислушивался к разговору Алтаева с Зиминым. Игорь показывал Володе свои записи вопросов и версий. Колесников повернулся:
— Игорь, почему ты это дело взял?
— Ты же сам прекрасно знаешь, что не взял, а дали.
— Это я знаю. Я спрашиваю, почему ты именно этим делом решил заняться? У нас же есть и другие старые дела.
— Ах, вот ты о чем… — протянул Игорь. Помолчал и медленно заговорил: — А о том, что убийца уже столько лет на свободе ходит, ты думал? Что еще он за это время натворил? Конечно, бытовое убийство легче: муж жену топором — и бежать. Легко ловить!
— Правильно, Игорь! — подхватил Зимин. — Нужно хотя бы пару интересных дел в производстве всегда иметь, квалификацию не потеряешь, опять же думать над ними надо.
— Думать, предположим, всегда надо, — на пороге кабинета стоял Колганов. Никто не заметил, как он открыл дверь. — А про квалификацию, товарищ Зимин, зря говорите. Ну ее, такую квалификацию! Если серьезных дел не будет, то честь и хвала нам. Обойдемся без такой квалификации, лишь бы убийств и других преступлений поменьше было. Согласны?
— Конечно, согласны, — ответил за всех Колесников.
— Алтаев, зайдите ко мне, у меня для вас есть материалы.
Минут через двадцать Игорь вернулся.
— Опять Аксеныч бумажки подкинул? — Колесников очень не любил бумажную работу: ответы на письма, составление всяких докладных, отчетов и тому подобные, как он говорил, «канцелярские выверты».
— Нет, это пришел ответ по семновскому делу, — ответил Алтаев. — Вы мои записи прочитали? Как ваше мнение — версии правдоподобны? Что делать будем?
— Как что делать?! Думать будем! — Колесников принял позу роденовского «Мыслителя».
— Брось кривляться, — сказал Зимин. — Ты лучше скажи, какая версия самая правдоподобная?
— Прохожий был убийца, простой прохожий! — торжественно объявил Валерий и добавил: — Ведь конкретнее ничего нет.
— Конкретнее есть. — Игорь взял сигарету. — Евгений Клышин. Друг, рядом стоял, а ничего не видел, дрались они, за одной девушкой ухаживали. Только «многовато» этого для убийства.
— Клышина проверяли, но я могу еще раз его проверить, — предложил Колесников.
— А я думаю, что убил парень в голубой куртке, — высказал свое предположение Зимин, — причем этот парень местный. В марте холодно еще, издалека без пальто не поедешь.
— Почему не поедешь? Валерка же ходит всю зиму в какой-то модной хламиде. Да еще шапку не носит. Может, тот парень такой же пижон.
— Нет! Десять лет назад такой моды не было, — авторитетно заявил Колесников.
— Есть еще одна версия, — сказал Володя, — а что, если Семнов попал в шайку и его дружки решили с ним за что-то рассчитаться?
— Правильно, Володя! Иди в архив и изучи сводки по преступлениям того времени, вдруг что-нибудь аналогичное встретится. Я попробую со свидетелями поговорить. А ты, Валера, займись Клышиным. Только проверяй его тихо, узнают, что МУР интересуется, косо глядеть будут.
— Или его обокрали, или он обокрал, но в общем-то нехороший человек. Так?
— Примерно. Сколько времени на проверку уйдет?
— Клышина я дня за три проверю.
— А мне нужно не меньше недели, — сказал Зимин.
— Хорошо. Тогда за дело! — подытожил Алтаев.
7
Прошло шесть дней…
Свидетели, с которыми говорил Алтаев, ничего нового, естественно, не сказали. Что знали и то забыли: столько лет прошло! Не шутка.
О Клышине Колесников узнал, что тот после школы уехал к своему дяде, брату матери, в Минск. Даже в институт поступать не стал, хотя учился в школе хорошо. Девушка, за которой ухаживали Семнов и Клышин, раньше допрошена не была: ее Клышин не назвал.
«А вдруг и вправду убийство из ревности?» — подумал Колесников и решил искать эту девушку. Один из школьных товарищей Клышина вспомнил, что девушку звали Наташа Голубева. К ней Валерий собрался поехать в понедельник.
Зимин сидел в архиве: усердно штудировал старые сводки, внимательно просматривал дела, похожие на семновское.
…В пятницу после обеда Алтаев и Колесников работали в своем кабинете. Вдруг дверь распахнулась и вбежал Зимин. Володя, всегда спокойный, пожалуй даже флегматичный, сейчас был не похож на себя.
— И что с человеком за одну неделю архив сделать может! — всплеснул руками Колесников.
Зимин вытащил из портфеля папку, бросил ее на стол, сел и сказал:
— Есть!
Алтаев и Колесников переглянулись: Зимин редко говорил так решительно и категорично.
— Неужели нашел?
Зимин уже успокоился и начал рассказывать, как обычно, с множеством подробностей:
— Ребята, раскопал одно любопытное дело. 12 марта 1969 года в Первую градскую больницу привезли гражданина Кускова с диагнозом: резаная рана спины…
— Ну и что? — перебил Колесников.
— Ты в состоянии спокойно дослушать до конца?
— В состоянии, — пробурчал Валера.
Зимин продолжал:
— Я за два месяца до убийства и за два после все дела прочитал, где ножевые ранения и убийства без причины. Так вот, про Кускова. Ранение было легкое, поверхностное, и его через день домой отпустили. Когда его вызвали в четвертое отделение милиции, он заявил: «Что ударили, сам виноват. Знаю, кто ударил, но не скажу. Не хочу милицию сюда путать — сам разберусь». Кто ударил, так и не установили.
— Ну и что? — спросил Алтаев.
— Самое главное то, что рассказала врач, принимавшая потерпевшего. — Зимин открыл папку и прочитал: — «Ночью, около двух часов, раздался звонок в дверь, вошли двое. Один весь в крови. Привел его парень лет двадцати, среднего роста, черноволосый, одет он был в голубую вельветовую куртку. Этот парень сразу же ушел».
— Вот это да! — воскликнул Колесников.
— Молодец, Володька! — Алтаев улыбался. — Теперь Кускова надо искать.
— Еще нужно узнать, кто же его ударил, раньше-то он не говорил.
— Теперь скажет. Какая ему разница? Ведь все сроки давности за это преступление прошли. А об убийстве Семнова Кусков может и не знать: он раньше на Шаболовке жил, далеко от Арбата.
— Сейчас такой план, — сказал Алтаев. — Я разыщу врача. Ты, Валера, возьмись за Кускова. Учти, это главное. О нем нужно знать все, абсолютно все, — подчеркнул Игорь. — Не исключено, что он имеет отношение к убийству.
8
Весть о том, что у группы Алтаева появились серьезные материалы по раскрытию убийства, мгновенно разнеслась по МУРу. Обычно, когда работа вступает в решающую фазу, все быстро узнают об этом. И по срочным ответам экспертов НТО, и по тому, что группа сразу же обеспечивается транспортом: машины дают безотказно и без излишних расспросов. Узнает об этом и канцелярия — ни одна бумага не идет на исполнение в эту группу.
Больше всех был доволен Колесников. Еще бы! Он входит в группу, стоящую на пороге раскрытия убийства десятилетней давности, активно проверяет главную фигуру, правда, вместе с Зиминым. Старые опытные сотрудники, раньше немного ворчавшие на молодежь за «излишнюю» грамотность, за манеру одеваться, вести себя, стали интересоваться, как идут дела, какие есть шансы.
Врач Николаева не удивилась вызову в управление. Она работала в институте Склифосовского, и ей частенько приходилось бывать в этом здании на Петровке. Но вопросы Николаеву удивили:
