направлении, заказываешь правильную еду, платишь правильную цену или ночуешь в безопасных местах. Со мной был мой лучший друг – действительно отличный человек и истинный мексиканец – и
он был тем, кому я мог доверить свою жизнь.
Моему отцу никогда не нравились мексиканцы, и он особо этого не скрывал. Понятия не имею, почему они ему не нравились. Просто не нравились, и всё. Может, что-то случилось, когда он был маленьким, или эта неприязнь передалась ему по наследству от отца-грузчика, но он сохранил ее на всю жизнь. Учитывая его глубоко укоренившийся шовинизм по отношению к мексиканцам, я всегда считал странным, что он перевез нашу семью именно в Сан-Исидро – приграничный город, в миле к северу от Тихуаны, – когда мне оставалось отучиться три класса. Большинство моих одноклассников жили в Мексике и каждый день пересекали границу, чтобы попасть в школу. (Считая одного чернокожего ребенка, моих сестер и меня, число немексиканцев, зачисленных в эту школу на триста человек, никогда не превышало четырех.)
Возможно, капля отцовского яда отравила и меня, и именно это подсознательно заставляло меня опасаться местных во время нашей поездки.
– Не доверяй им. Они обдерут тебя как липку, если ты дашь им хоть полшанса, – сказал он мне как-то.
Но ни одна живая душа из тех, кого я встретил в той поездке, не имела с этим образом ничего общего. Все без исключения, на каждом этапе путешествия – от темного кафе в то первое утро до пожилой пары, которая вытащила фотоаппарат из реки – были, можно сказать, святыми.
Думаю, что именно об этом Лось говорил однажды ночью у костра, когда он, со всем своим псевдообразованием, «просвещал» меня насчет истинного характера мексиканского народа. Оглядываясь назад, я полагаю, что в этом было гораздо больше смысла, чем я полагал в то время. Он считал, что, поскольку у большинства мексиканцев было так мало материального имущества, которое они могли бы назвать своим, их богатство основывалось на нематериальных активах: чести, семье, вере и щедрости. Поступиться чем-то из этого списка значило потерять его. А для многих это – все, что у них было.
Катание на водных лыжах по луже
«Конечно, в Аризоне жарко, но это сухая жара». Эту фразу я слышал, наверное, тысячу раз. (Первоначально придуманная как броский слоган, она, полагаю, была близка к правде.) Однако выражение: «Безумно жарко, но достаточно сухо для возникновения кровавых козявок в носу» – было не менее справедливым. Дело в том, что та же самая жара будет мучить вас и в Мексике, тысячи на три километров в глубь страны – в то время как влажность достигнет еще более адских уровней из-за океанов по обе стороны от вас.
Кондиционер был роскошью, на которую Перро не раскошелился, когда покупал свой грузовик. Он говорил, что в этом нет необходимости, если ты живешь на пляже в Южной Калифорнии. Он умел быстро отвечать на любой подкол на этот счет с нашей стороны. «Это дерьмо для принцесс и кисок. Кроме того, кондиционер увеличивает расход бензина». Правда, его грузовик и так «сжирал» сорок с лишним литров на сто километров пути, так что я не думаю, что кондиционер что-то решал.
Вместо того чтобы потратить деньги на кондиционер, он настоял на топливном баке большего размера (сто литров), которого хватит на два-три часа или двести пятьдесят километров – в зависимости от того, что истечет раньше. И, вероятно, будет хватать на еще меньше, когда мы прицепим сзади мой автобус. Я потратил на бензин просто уйму денег – намного больше, чем рассчитывал.
Мы решили, что хорошо было бы добраться до Эрмосильо, чтобы заночевать в первую ночь. На второй день будут поездка из Эрмосильо в Гуасаве, буксировка автобуса и возвращение в Эрмосильо к темноте. И возвращение в Империал-Бич на третий день, как завершение нашей миссии. Если все пойдет хорошо, мы будем проводить в пути от десяти до двенадцати часов каждый день. Конечно, все зависело от того, сколько времени потребуется, чтобы найти мой автобус в Гуасаве, если это вообще случится.
Если не считать неприятной необходимости заправляться каждые два часа, наше путешествие Сан-Диего – Тусон – Ногалес – Эрмосильо прошло без сучка и задоринки. Мы с Перро не брали палатку, полагая, что просто заночуем в кузове его грузовика. Для меня это не было проблемой; в конце концов, только на прошлой неделе я проехал полторы тысячи километров в кузове старого грузовика с цыплятами, где места было существенно меньше. Это было несложно. Основное отличие заключалось в том, что в грузовике с цыплятами нам не приходилось бороться с москитами, поскольку у нас всегда был легкий ветерок, сносящий их. В грузовике Перро все было иначе. Прежде чем развернуть коврики, мы натягивали два слоя москитной сетки от борта до борта над кузовом его грузовика. На закате это было похоже на малобюджетный фильм ужасов с неистовым ковром голодных комаров по ту сторону сетки. Тысячи маленьких дракул, каждый из которых пытается достать вас своим крошечным шприцем. Свежая кровь человека – не лошадей, крупного рогатого скота или собак. Скрестите этих маленьких ублюдков с акулами, и вы сможете править миром!
К счастью, им не удалось прорвать нашу оборону в одночасье. Мы облегчились в пустой кувшин для воды, вместо того чтобы рискнуть приподнять сетку и вылезти наружу. Эти древние, списанные с армейских складов противомоскитные сетки были прекрасны. Мы прятались под ними, пока утреннее солнце не разогнало рой.
Наша первая дозаправка за день была примерно в ста пятидесяти километрах дальше по дороге, в небольшом прибрежном городке под названием Гуаймас. На обратном пути к шоссе мы натолкнулись практически на цирковую сцену. Местные предприниматели создали единственный в своем роде способ спастись от жары (и при этом повеселиться!). Мы думали, что происходит субботний бой быков, который окружила толпа в три кольца, – пока первая волна не хлынула из середины арены, захлестнув всех!
Блестящий ум, очевидно, встретился с трудолюбивым духом. Местные жители построили гигантский надземный бассейн, но плавать в нем было нельзя. Точно посередине импровизированного пруда находилось основание большого (и предположительно все еще находящегося под напряжением) столба. Привязанный к нему старый гидроцикл яростно бороздил воду, вращаясь вокруг столба. Очевидно, одно это не возымело бы большого успеха. Смельчаки платили деньги и выстраивались в очередь, чтобы покататься на водных лыжах – на веревке, привязанной к задней части гидроцикла.
Наблюдать за этим было безумно забавно. Толпа заводила каждого лыжника, предлагая им прокатиться еще ближе, а в награду получала шквал прохладных брызг. Довольно частые падения вызывали
