перескакивали на убийства, и в груди в этот момент все сжималось от нетерпения.
– Почему в наше время информация еще хранится в пыльных книгах? Мне казалось, что она уже давно должна была быть переведена в цифровой формат, – спросила Мина.
Майрад, как глупый подросток, радовался, когда женщина обращала внимание на детали. С одной стороны, вещи были вполне очевидные. С другой, мало кто из его знакомых мог почувствовать подвох в привычных вещах.
– Это из-за закона о сохранении религиозного и культурного наследия. Он был принят в 801 году до начала космической эпохи.
Байрон отвлекся от рыбы. Побратимы шутили, что у Атави было две суперсилы: делать деньги из всего, что попадется на глаза, и следовать букве закона. Законы были хобби Байрона. Майрод даже думал иногда, что полукровка знал не только все законы Кардала, но и поправки, поправки к поправкам и дополнения к поправкам, которые выпускались к поправкам.
Но в этот раз Байрон пожалел побратимов и уступил право рассказать про старый закон Варадару.
– Если коротко, то в 801 году правительство решило, что сохранением культурного наследия Кардала должны заниматься региональные религиозные Советы.
– А они ввели запрет на перенос информации с писаний на цифровые носители. Отменить закон так и не смогли.
– Разве это не глупость – хранить знания в горах, когда они являются культурным наследием планеты?
– На тот момент закон был актуален, – заметил Байрон. – Цифровизация портила часть документов. Кажется, именно в это время были испорчены картины Паладо. Я прав, Майр?
– Именно. А потом про закон просто забыли. Зато у нас появилась уникальная возможность посетить древнюю библиотеку.
– А язык, на котором тогда писали, вы знаете? Вряд ли это был общий язык.
– Конечно, – улыбнулся Варадар и поцеловал тонкие пальцы жены. – Майрад владеет тремя мертвыми диалектами, а я двумя.
Брови Мины поднялись от удивления и восхищения. Майрад почувствовал такой прилив гордости, будто не в ресторане за семейным ужином сидел, а получал межгалактическую премию.
– Я не знаю ни одного, – признался Байрон. – Это им было нужно разгадать шифр очередного маньяка.
Все четверо засмеялись и не заметили, как внимательно за ними наблюдали с другого конца зала.
Тамила
Тамила еще ни разу себя не чувствовала настолько униженной. Юс оставил ее одну выбирать рабыню. Одну! Когда традиции требуют присутствия обоих супругов.
– Жаль, что ваш супруг их не видит, – цокнул языком торговец.
Лицо не выдало ни одной эмоции хаяты.
– Он ознакомился с материалами и оставил выбор за мной. Сами понимаете, он-то свое дело сделает, а потом мне с этой шлюхой возиться.
– Понимаю, – вздохнул торговец, – ваш супруг крайне мудр. Жаль, что не все хаяты похожи на мастера.
– О чем вы?
Диалог Тамила поддерживала автоматически, для приличия. Ее больше интересовали рабыни, стоящие в ряд. Хаята не понимала, как можно хотеть «это»?
Женщины перед ней были абсолютно голыми, перепуганными, с тяжелыми ошейниками к которым на длинных цепях были привязаны гири. Хотя необходимости в гирях не было – малиами, попавшие на торги, уже были зависимы от хаятов, попытки побега были исключены. Но гири оставались символом унизительного рабства. Женщинам приходилось держать их в руках, чтобы стоять ровно.
– Вы же знаете, хаяты стали слабы. Земля – планета разврата. Все больше и больше хаятов посещают бордели с женщинами. Ничего серьезного, но… Кто знает, к чему приведут эти пока еще невинные привычки.
– Вы преувеличиваете, – отмахнулась Тамила и поправила лацканы розового пиджака. – Возможно, кто-то из рабочих… Но точно не…
– Поверьте, и достойные хаяты посещают подобные заведения. Кажется, люди нащупали наши слабости и начали зарабатывать на этом.
– Люди?
Тамила удивилась. Люди и бордели у нее не складывались в одно предложение. Она, конечно, знала, что земляне промышляют продажной любовью. Что еще взять с этих животных? Но чтобы хаяты пользовались их услугами, поверить не могла.
– Эта планета заражает нас своими развратными нравами, – сжал губы торговец. – Но мастер Юс – достойнейший хаят. Для меня честь продать вам рабыню. Обратите внимание на эту малиами.
Торговец показал пальцем на женщину с яркими рыжими волосами, тяжелой грудью и полоской светлых волосков на лобке. Тамиле она нравилась, но хаята не была уверена, что эта рабыня понравится Юсу.
– У нее отличная фертильность, забеременеет быстро, цикл стабильный. Носить наследника мастера будет легко. И сможет угождать хаяту до родов. Согласитесь, это отличное предложение.
– И правда, заманчиво. А то он пока прислугой обходится. Но вы же понимаете, как это раздражает – трахать тех, кто тебе прислуживает.
– Конечно, понимаю. Это проблема всех уважаемых хаятов.
– Муж требует заменить мою Сьюзи. Говорит, девка у него в печенках сидит. Но куда ее деть? Она ничего, кроме как ублажать хаятов, не умеет. Я бы могла ее выгнать, но эта зависимость… Жалко дурочку – она возомнила, что мастер в нее влюблен.
– Животные, – обреченно вздохнул хаят, – мы не сможем их переделать. Но зачем это нам? Они пригодны только для размножения.
– Не все. Не посоветуете, как мне лучше поступить с Сьюзи? Может, правда, отдать ее в бордель?
Хаята знала, что Сьюзи сейчас стоит за дверью и хорошо слышит их разговор. Ее слова больно били по самолюбию женщины, хаята чувствовала кожей, как женщина борется со слезами, и это ощутимо поднимало ей настроение.
Глава 28
Мина
Вечер прошел чудесно. Настолько, что я даже не верила, что такое возможно. Мне хотелось одновременно петь, танцевать и кричать на весь Кардал о своем счастье. Но вместо этого я стояла у зеркала в красивой сорочке и не могла поверить, что это я. Глаза горели, кожа как будто сияла изнутри, осанка выровнялась. Я раньше даже не задумывалась, что могу быть такой – такой красивой, такой любимой.
– Мина?
Дверь тихонько открылась, в проеме появился Майрад. Он на мгновение запнулся, его взгляд медленно скользил по моей фигуре. Кажется, кардалец забыл, как дышать.
– Привет.
– Я не помешал? Можно?
– Да, конечно, можно.
– Я боялся, что разбужу. Но потом увидел свет. Плохо, когда в доме нет датчиков.
– Я привыкла – это очень похоже на Землю. Только здесь красиво. Заходи.
Майрад явно обрадовался, когда я попросила его зайти. Он тихонько закрыл за собой дверь и осмотрелся. В этот момент я почувствовала приятный древесный запах. Почему-то сразу вспомнила парк, где оказалась в первые часы путешествия по новой планете. Это был запах растерянности, новой жизни и свободы. Тогда я еще этого не понимала. А сейчас этот запах мне очень нравился.
– Ты хотел поговорить?
– Если честно, я просто хотел
