он помолчал, подбирая слова, и прежде чем Орфей нырнул лицом в ткань, вырвал платок у него из рук. — Обмениваетесь
такими посланиями?
— Понятия не имею, зачем она это отправила, — задумчиво ответил придворный, не сводя взгляда с белой замаранной ткани в когтистых пальцах вассала. — Но с этим можно сделать приворот, — на щеках от сдерживаемой улыбки заиграли ямочки. — Возможно, она не знала…
Он протянул ладонь, собираясь вернуть себе вещь, но Далеон швырнул её в горящий камин быстрее.
— Эй! — возмутился химер.
Но пламя уже пожирало шарф с тихим шипением, черным дымком и вонью гари.
— Зачем?
Лицо Далеона оставалось бесстрастным, на нём играли рыже-золотые блики, а в очах, точно пылал холодный огонь.
Он перевёл взгляд на Орфея.
— А ты знаешь, что твоя новая пассия вечерами валяется по полигону с Рафом и целуется с ним же под нашими окнами, называя это тренировкой? — едкая усмешка, не коснувшаяся глаз.
— Не может быть, — опешил химер и нахмурился. — Принц Рафаэль не такой… и Люция не такая.
— Может-может, — ядовито подтвердил шестой, но по злобе и горечи во взоре его не понятно было: над Орфеем он глумится или же над собой. — Никогда нельзя быть уверенным в существе на все сто. Мы можем знать лишь то, что нам показывают, в чем убеждают, во что мы верим. А какая личность на самом деле скрывается под милой маской — можно лишь догадываться. По поступкам. В такие моменты. Я думал, что знаю брата. Но на самом деле я понял его, лишь, когда тот меня предал.
— Ты преувеличиваешь, Леон, — попытался успокоить его Орфей, даже руку на плечо положил, но шестой дернулся и сбросил её.
— Я видел это! — неожиданно рявкнул он. — Их «дуэль», улыбки, взгляды и!.. — принц брезгливо оскалил клыки. — Не связывался бы ты лучше с этой девчонкой! Она причинит тебе боль. Она такая шл!..
— Хватит! — Орфей ударил кулаком по барельефу камина. Далеон вздрогнул и поднял брови. — Ты вовсе не думаешь так. Не поливай её грязью. Не хули их.
— И что я, по-твоему, думаю? — он натянул угол рта, в кривой усмешке. Скрестил руки на груди, затянутой в узкий чёрный дублет с золотой нитью вышивки по краю.
— Ты не захочешь это услышать, — убеждённо ответил Орфей и вздёрнул подбородок.
Он был чуть ниже Далеона и едва уловимо тоньше телосложением. Но как маг гораздо более искусный, и женщинам нравился больше, чем принц. Ведь не смотря на заманчивый венец на голове — шестой достаточно циничный и желчный, зато химер — всегда улыбчивый и учтивый.
Совсем как Раф.
Неудивительно, что они оба понравились Люции.
Принца кольнуло глухое раздражение.
— И всё же?
Орфей тяжело вздохнул.
— Ты просто ревнуешь. Причем не меня и не брата.
— Я не!.. — возмущение застряло в горле. Багровея, Далеон открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Он выругался, резко отвернулся и направился к окну. Откинул темно-зелёную штору и прислонился лбом к холодному стеклу.
Считал до десяти, пытаясь успокоиться, усмирить забурлившую в венах магию и гнев. Сжал кулаки.
— Тебя злит, что лэры проявляют интерес к девчонке, — продолжил Орфей.
Молчание.
— Тебя злит, что девчонка проявляет интерес к этим лэрам. Но не к тебе.
Тишина.
— Тебя злит, что она не вешается на тебя, как другие.
— Тебя злит её равнодушие.
— Тебя злит, что она не твоя.
Далеон обернулся. Глаза его пылали синим огнём, лицо посерело и заострилось, теряя человеческие очертания, из-под верхней, приподнятой, губы выпирали звериные клыки.
— А есть ли в этом замке хоть что-то моё?! — тихо и жутко прорычал он, и на покои обрушилась невидимая сила. Мебель задрожала, зазвенел сервиз, лопнули в вазе фрукты, смялись серебряные кубки, треснул графин. А плющ, которым Орфей зарастил все стены в спальне, поджал листочки; темно-розовые бутоны поникли, затряслись, грозясь оторваться. — Всё здесь принадлежит Магнусу! Вся империя, все мы! Я, ты, Сесиль, Люция — все мы заложники его власти. Не только Меридия, не только человечка. Стоит ему лишь захотеть, и все мы падём ниц и будем вылизывать ему ноги и целовать землю, по которой он ступает. Самый сильный террин! — с презрением выплюнул Далеон. — Наш повелитель! Наш бог! Как же я мечтаю свалить отсюда…
— Леон! Прекрати! — отчаянно воскликнул Орфей и бросился к любимому кустарнику. — Не круши мою комнату!
Давление поутихло.
Далеон опустил веки и начал глубоко и шумно дышать, справляясь с бунтующей магией. Подчиняя. Запирая внутри себя.
Считал до десяти, до двадцати…
Вскоре всё прекратилось.
— Больше не затрагивай эту тему, — глухо, но твёрдо сказал он, глядя другу в глаза. — Это приказ.
И покинул спальню.
* * *
Малая Библиотека в сравнении с Императорской действительно смотрелась крошечной.
Помещение размером с две гостиные Далеона вмещала всего ничего. Несколько линий стеллажей, пару кресел у круглого столика, тяжёлый длинный стол напротив стены из окон, за которым вечно корпел над домашкой Руби, и несколько одиночных высоких парт в конце комнаты, за коими слушал лекции Двор Мечей и Люция.
Но маленький размер библиотеки компенсировала её высота в несколько этажей. На второй этаж вели винтовые лестницы.
Здесь можно было найти основные учебники и книги о мироустройстве Тэрры, её культуре, истории, политике, этикете и языках. За уникальными и редкими фолиантами обращаться стоило в Императорскую Библиотеку, как и за углублёнными знаниями в разных отраслях.
Как и за учебниками по магии.
А то, что такие имелись, Люция не сомневалась. Не могут же террины запомнить все-все-все на свете заклинания, а затем передавить их своим наследникам только из уст в уста. Бред.
Память любого существа — слишком не надежна. У многих терринов, наверняка, дома есть настольная книга по бытовым чарам, а то и фамильный гримуар с уникальными заклинаниями.
А у такого древнего рода, как Ванитас, он просто не может не быть.
Но, как бы не мечтала Люция поискать и найти желанные учебники, в Императорской Библиотеке она была лишь раз — ещё ребенком, на экскурсии с наставником и свитой шестого.
Доступ в это грандиозное хранилище знаний — пять этажей, неисчислимые ряды стеллажей и полок, сотни тысяч книг — имел лишь Магнус, его ближайший советник — Нестор и тот, кому император лично подписывал разрешение на посещение библиотеки, приоткрывая в определённое время защитные чары.
В тот первый и единственный раз мэтр получал разрешение на их экскурсию. И он же рассказал о защитном пологе и том, как трепетно Ванитас относится к сохранению и узурпации тайных (и не очень) знаний.
Образ сокровищницы знаний всё так же
