усталостью во взоре. И… щемящей нежностью? Бред! — И к твоему же благу будет покинуть замок. Как можно скорее.
— Мне некуда идти, — заворожённо ответила она, и ощутила, будто снова находиться в той ночи, в саду-лабиринте, под чарами, вином и год-ши, и стоит перед ним на коленях, доверчивая и преданная.
А Далеон держит её в плену своих колдовских глаз.
Люция разозлилась и резко отстранилась, едва не сбив спиной шкаф.
Шестой сжал в кулак руку, которой её касался.
— Всё лучше, чем здесь, — резко ответил он и стремительным шагом покинул библиотеку.
Когда хлопнула дверь, Люция выдохнула с облегчением и с удивлением осознала, что всё это время задерживала дыхание. Она не понимала, что с ней творилось, что с ним творилось.
Но одно знала точно — назад дороги нет. Клятва герцогу принесена. Клятва сомой себе и погибшим соклановцам — тоже. Люция просто не сможет нарушить условия сделки.
Она не сможет не отомстить.
И добившись того, что имеет сейчас, уже сама не хотела покидать замок.
Долгожданный час расплаты стал ближе ещё на шаг.
Оглянувшись по сторонам, Люция раскрыла книгу. Перелистнула страницы и нашла в середине вырезанный в страницах прямоугольник, а в нём скрученную в рулончик бумажку.
«Иди и перехвати посылку Кейрана. Сегодня, в полночь, в…».
И точный адрес таверны, где сводные брат и сестра предавались старой, как мир, и омерзительной в своей порочности «любви».
И герцогу глубоко наплевать, что Люция этим днём могла от трансформации ещё не оправиться.
[1] Суета сует — всё суета (лат.)
Глава 10. Тайная встреча
Уже темнело, когда Далеон, одевшись попроще, покидал замок. А когда он перелез крепостную стену с помощью телекинеза, небо и вовсе почернело.
Ночь сгустилась над Полярисом. Зажглись первые огни в окнах каменных домов и фонари на улицах. По булыжным мостовым поплыли сизые туманы, холодные и густые. Они тянулись от реки, лентой пересекавшей город, и ложились на оголенную кожу липкой плёнкой.
Первый день осени (или правильнее сказать вечер) выдался прохладным и промозглым. Пахло первыми палыми листьями, дождём и сырым городом. И всё равно улицы полнились народом — простым и волшебным — кто-то спешил домой после утомительного рабочего дня, кто-то заглядывал в кабаки, таверны, пабы, или уже вываливался с порога вусмерть пьяным.
Играла заводная музыка, блестели в лужах яркие огни, витали запахи копченостей и браги, взрывы хохота раздавались то тут, то там.
Далеон тоже не отказался бы сейчас выпить и закусить в приятной компании, да только выбрался он в город по делу, и извечного компаньона-Орфея с собой не взял (а одному проводить время в развесёлом пабе — совсем не весело). Да ещё и… Нет принц не поссорился с ним! Но горький осадок после неприятного разговора остался.
И чем дальше Далеон отходил от крепостных стен замка, тем гаже становилось на душе, и какое-то дурное предчувствие засосало под ложечкой.
Всё же стоило взять с собой придворного.
С опаской, пусть и не показывая этого, Далеон снял себе бричку и направился к окраинам столицы. Из окна маленькой и неудобной кареты открывался отличный вид.
Далеону нравился ночной Полярис. Во тьме он вспыхивал тёплыми красками, золотыми, рыжими, красными — это сияли вывески, магические лапы, фонари и вполне обычные свечи в окнах. И на контрасте с мрачными остроносыми домами, чёрными шпилями и коваными оградами это свечение смотрелось ещё чудеснее и необычнее.
А когда стоишь на причале и глядишь в тёмную водную гладь, от которой, как от зеркала, отражаются огни города, кажется, что звёздная река протекает под мостом. И от красоты перехватывает дыхание.
Впрочем, Далеон особо и не знал дневной Полярис. Он редко покидал крепость при свете солнца. Слишком много дел требовало внимания: лекции, домашние задания, Двор, тренировки, светские рауты…
Но по дороге в приморский город Астор, на «Виллу цветов» (где проживают все наложницы Магнуса, не пожелавшие оставаться в замке или выдавленные прочь королевой), из окна кареты принц видел Полярис, и многие другие пролегавшие по пути города и поселки.
И мечтал однажды объездить весь свет. Посмотреть все королевства. Изучить все культуры.
Отправиться в кругосветное путешествие.
Он собирался воплотить свою идею в жизнь, когда… к нему перестанут относиться, как взбалмошному подростку? Хрупкой статуэтке? Махнут окончательно рукой и оставят в покое? Особенно Кейран.
Далеон нахмурился и стиснул зубы.
Ему приятно, что хоть кому-то из родственников на него не плевать, что его «любят». Пусть любовь эта щедро приправлена насилием и болью. Кейран же хочет, как лучше! Хочет воспитать и взрастить в нём силу. Хочет сделать из него уважаемого лэра.
Свою копию.
Но не получается.
И Далеон не был уверен, испытывает ли облегчение от этой мысли или досаду.
Но точно знал, что однажды сломается.
Он устал.
И у него имелся смутный «план побега» из семейного гнезда.
Женитьба.
На Меридии.
Ведь принцесса уверяла, что однажды перестанет быть заложницей Магнуса и гарантом мира между их королевствами. Однажды их кланы объединяться. Однажды…
Перед мысленным взором отчего-то всплыло надоевшее до оскомины лицо. Люция. На коленьях, перед ним, в саду-лабиринте. Лучезарно улыбается и смотрит с восхищением, а не извечным презрением.
Зачем он только дал ей тот дурацкий совет в библиотеке? Какое ему дело, что с ней будет? Смерть, гарем императора, участь сломанной игрушки… Да плевать! Если план Далеона сработает, они больше никогда не увидятся.
…а может, стоит позвать её с собой?
Принц тряхнул головой.
Бричка остановилась возле нужного адреса. Далеон соскочил с подножки, бросил кучеру монеты, плотнее закутался в чёрный плащ и подошел к двери со старой, почти истёртой в ноль, деревянной вывеской «Лекарка Магда».
Мертвый покой царил на тёмной улице, только ветер свистел в переулках, из канав несло отходами, из доков — мочевиной, тухлой рыбой и гнилыми водорослями. Чувствительный нос просто немел от таких «ароматов».
Далеон ступил на скрипучую лестницу, неуверенно потоптался на крыльце, убеждаясь, что приехал куда нужно и это тот самый адрес, который он выписал из журнала расходов в архиве Малой библиотеки. Вдохнул и решительно постучал.
Тишина.
Чуткий слух не улавливал в хибаре ни шороха.
— Тырх её дери!.. — сквозь зубы выругался принц. — Померла что ли?
«Только не это!» — мысленно взмолился он Дее-Прародительнице и принюхался. В нос ударили удушливые пары с улицы, от которых тут же закружилась голова, и шестой оставил эту идею. Сам скорее замертво упадёт, чем унюхает труп старой лекарки.
Он постучал ещё раз и ещё. Уже
