по камням и воде, стараясь не подвернуть ногу на мокром неровном полу пещеры.
Вскоре они оказались под той частью выступа, где только что кто-то светил фонарем. Не удивившись, что видение исчезло, Аллейн мрачно покивал, осветив пустой каменный карниз. Кто бы тут ни шастал, он отодвигался дюйм за дюймом, прячась в глубокой впадине, в надежде скрыться до того, как Аллейн включит фонарик. Заслышав далеко слева шум каменной осыпи, Аллейн выругался по-английски, а Брейлинг – на языке маори, и оба, спотыкаясь на мелких камнях, кинулись вперед, то и дело теряя равновесие и налетая друг от друга. Когда Брейлинг головой врезался ему в плечо, детектив не сдержал стона и не уронил фонарик лишь чудом; Брейлинг же вместе с фонариком рухнул в лужу с громким всплеском и проклятьем. Через несколько мгновений тот, кого они видели, исчез в недрах земли.
– Да адский же огонь, что не так с этой страной? – вопросил Аллейн, карабкаясь по камням к опустевшей середине выступа. – Будто сама земля выступает в роли трикстера, чтобы закалить нас!
Брейлинг поднялся на карниз вторым, извиняясь за то, что оступился и утопил фонарик, прикончив его при этом.
– Нет нужды извиняться – я тоже не покрыл себя славой. Здесь кто-то был, а мы его упустили.
– Это же человек, сэр? – с тревогой спросил Брейлинг. – Не призрак?
– Разумеется, нет, – отрезал Аллейн, обводя лучом фонарика нижний конец карниза в тщетной попытке отыскать следы на гладком камне, с которого начисто смыл любую пыль недавний потоп. – Кто бы тут ни стоял, он не только живой, но и насмерть перепуганный: мы застали его врасплох.
– Но не поймали.
– К сожалению, нет. – Аллейн со стоном забрался на выступ и повернулся, протягивая руку Брейлингу. – Идемте, капрал, осмотрим расселины. Что толку слепо гнаться за кем-то в темноте, если он знает дорогу: мы с высокой долей вероятности свернем себе шею, пустившись в погоню. Давайте-ка хорошенько оглядимся. Редко кто не оставит что-нибудь после себя при поспешном отступлении.
Поборов страх, Аллейн подошел к самому краю выступа там, где карниз превращался в мост: с одной стороны пещера, с другой – бездонный провал. У сыщика похолодело внутри, когда он направил луч фонарика вниз и убедился, что свет ничуть не рассеивает кромешный мрак, не выхватывает в провале выступов или стен. Аллейн осторожно отступил, радуясь, что у него есть причина отойти подальше от края земли.
Он значительно повеселел, когда в следующей расселине ему удалось разглядеть нечто не каменное.
– Не унывайте, Брейлинг, кажется, мы кое-что нашли! Видите, вон там? Если я не ошибаюсь, это холщовый мешок для тел.
Аллейн подхватил находку и вытряс содержимое. По полу разлетелись с полдюжины фунтовых банкнот; звякнув, среди них приземлился некий металлический предмет. Аллейн с легкой улыбкой нагнулся и подхватил ключ, который опустил в карман.
– Ну, вот. – Немного пройдя вперед, он осветил неровную дыру, которая вела в тоннель. – Брейлинг, – обернувшись, позвал он, – поведайте мне об этой части пещеры, пожалуйста.
– Правду сказать, сэр, я мало что знаю. Старики рассказывали, сто лет назад обвал наглухо закупорил проход с этой стороны. Это не так – пройти можно, хоть и нелегко. Нас всегда пугали, что к томо есть и другие ходы, не только этот.
– И это останавливало вас в детстве? В таком случае вы благонравнее наших английских детишек.
– Да дело не в этом, сэр. Наши старики убеждены, что это место – табу. Священное.
Осторожно продвигаясь по карнизу и освещая себе путь, Аллейн спросил, чуть повернув голову:
– Почему священное?
– В старину наш народ хоронил иногда в пещерах своих мертвецов, сэр. Я ни разу не видел тут останков, но…
Замявшись, маори не договорил. Когда Аллейн ответил, его голос звучал значительно дальше:
– Я понял вас, капрал. В таком случае я не стану просить вас сопровождать меня. Окажите мне услугу – возвращайтесь в транспортный отдел и передайте Биксу, пусть срочно идет в морг. Сможете найти дорогу без фонарика?
– Конечно, сэр!
– Прекрасно. Отправляйтесь!
Аллейн выждал секунду-другую и, убедившись, что Брейлинг поспешил с поручением, опустился на колени и посветил в серое мертвое лицо старика.
– Мистер Браун-старший, полагаю?
Извинившись и сокрушенно покачав головой от своей неделикатности, Аллейн перешагнул через обряженного по всем правилам мертвеца и быстро пошел вперед. Он не хотел заставлять Бикса слишком долго дожидаться в морге.
Глава 29
Когда Аллейн закончил объяснять свое предложение, в мертвецкой наступило молчание: сыщик даже засомневался, достаточно ли ясно он все изложил. Бикс уставился на него, нещадно морща лоб, будто силясь разгадать особо заковыристое слово из кроссворда. Аллейн уже хотел пуститься в дальнейшие объяснения, когда до Бикса дошло: детектив не шутит. Сержант захохотал, качая головой. Грудь его ходила ходуном от облегчения.
– Вы не заболели, Бикс? – осведомился Аллейн.
– Простите, сэр. Нет, я здоров, – ответил Бикс, утирая глаза тыльной стороной мощной пятерни. – Наверное, я слишком устал, чтобы правильно воспринимать ваши слова, но то, что вы сказали, выглядит… – он покачал головой, подбирая слова, – не очень-то по скотленд-ярдски.
– Я тоже не считаю это «скотленд-ярдским», как вы изволили выразиться, Бикс, – отозвался Аллейн. – Но время работает против нас, а я не могу придумать иного способа выявить виновного. Пусть с моей стороны это шаг отчаяния, но, кроме него, мне не приходит в голову решительно ничего, даже теоретически способного справиться с задачей.
– Справедливо сказано, сэр.
– Так вы со мной, сержант?
– Еще бы! В жизни такого не пропущу.
– Учитывая, что мой план неосуществим без вашего содействия, я счастлив это слышать.
В транспортном отделе на первый взгляд мало что изменилось. Сидни Браун так и смотрел в окно, только теперь рядом с ним стояла сестра Камфот с бесстрастным лицом, на котором жили лишь глаза. Сара Уорн по-прежнему сидела за своим столом; перед ней лежала стопка заполненных списков дежурств. Розамунда лежала на диване, но не спала, чуткая, как кошка. Мистер Глоссоп и отец О’Салливан состязались за звание воплощенного терпения – постаментами им служили жесткие деревянные стулья. Сидевшие на полу Брейлинг, Сандерс и Поусетт поспешно поднялись, когда дверь открылась.
Аллейн оглядел комнату, подмечая небольшие, но красноречивые изменения: кусочки головоломки становились на место. У Сары Уорн закончилась работа – не только бумажная, но вообще любая, способная отвлечь от присутствия доктора Хьюза, и Аллейн заметил, что ее хрупкая фигурка чуть развернута к Люку; в свою очередь, Люк сидел, едва заметно повернувшись к Саре. Стало быть, лед тронулся. Волнение мистера Глоссопа и отца О’Салливана дошло до предела: побагровевший Глоссоп истекал по́том, а
