на сестринских постах в палатах напротив.
К счастью, Розамунда, вновь развеселившись, уже развивала новую мысль:
– Кроме того, я верю в нашего детектива-инспектора Аллейна, пусть даже он такой чопорный. Вот посмотришь, мой выигрыш найдется прежде, чем мы успеем толком вспотеть… – Розамунда подтолкнула Сару локтем. – А пока сойдет и твой Сидни Браун. Если его прилично подстричь, научить не сутулиться и не зыркать на людей волком, он только рад будет закрутить с той, которая отвлечет его от тяжкого бремени – свалившейся в наследство дедовой фермой.
– Розамунда, ты неисправима! – ахнула шокированная Сара. – Тело его деда, можно сказать, не успело остыть…
– Да, – тихо ответила Розамунда. – Я наслушалась сегодня горьких истин. Жизнь ведь вот такусенькая, и я твердо решила выжать из своей как можно больше – вон хоть испытать мои чары на этом юнце или прокутить выигрыш за ночь. Когда, как не сейчас? Мы не вечно будем молодыми и красивыми, Сара.
Бикс подал им знак занять места. Розамунда схватила Сару за руку и горячо зашептала ей:
– Сейчас у тебя будет несколько минут с Люком. Ради всего святого, не проморгай момент!
Пока Розамунда посвящала Сару Уорн в свои планы, мистер Глоссоп, вздыхая, потея и сетуя, встал на пороге кабинета главной сестры. Он сказал Биксу, который отвел его сюда:
– Я подыграю этому фарсу хотя бы для того, чтобы иметь возможность в очередной раз доказать: ваш англичанин сам не понимает, что творит. Ни в малейшей степени!
– Вам, конечно, виднее, мистер Глоссоп, – отозвался Бикс. – Но этот англичанин – ваша единственная надежда докопаться до правды о том, что произошло сегодня ночью, обнаружить убийцу, найти два пропавших трупа, а заодно и мешок с зарплатой. На вашем месте я бы молился, чтобы слухи не солгали и лондонский сыщик оказался настоящим профи. Иначе я бы сильно переживал перед объяснением с начальством.
– Начальство?! Да вы знаете, что у меня за начальство? – взвился Глоссоп. – Черт побери, сержант, из-за моего начальства все и случилось! Я два месяца твердил им насчет покрышек, я их сто раз предупреждал насчет моста! Видели бы вы, сколько официальных рапортов я подавал!
– Вот уж избавьте, мистер Глоссоп. Мне своей писанины хватает, – весело отмахнулся Бикс и ушел расставлять солдат, оставив Глоссопа ворчать в одиночестве.
– Так, давайте точно вспомним, кто оказался на крыльце первым, кто вторым, а кто замыкающим. Сандерс, по твоим словам, ты мило чирикал с мисс Фаркуарсон?
– Да, сэр, мы были в приемной.
– Хорошо, по моему сигналу займешь место рядом с ней. Капрал Брейлинг?
– Я сидел в палате, сэр. Услышал гвалт, вышел на крыльцо и наткнулся на Мориса и остальных.
Бикс взглянул на Сандерса.
– Что ж ты бросил мисс Фаркуарсон посреди ночи, когда кто-то орал благим матом «Воры!»?
У Сандерса хватило ума притвориться смущенным.
– Да бросьте, сержант, не такой уж я негодяй. Рози бы хуже влетело, если б нас застали, – главная сестра и так устроила ей головомойку за опоздание. Я оставил Рози у двери, а сам пробрался обратно в палату…
– Каким образом? – перебил Бикс.
– С моей помощью, – признался Брейлинг. – Я оставил окошко незапертым, чтобы Морис влез в палату, когда попрощается с Рози.
Сержант Бикс покрутил головой.
– С вами не соскучишься. Продолжай, Сандерс.
– Ну, пролез я в окно, запер его на задвижку и выбежал с другими парнями на крыльцо поглазеть. Рози и сама не растеряется, она славная девушка, сержант.
– Очень по-рыцарски, – сухо отметил Бикс. – А что делал ты, Поусетт?
– Я тоже был в палате, сэр. Мы все вернулись с опозданием, уговорив по несколько кружек в пабе «Бридж-отеля». Я успел заснуть и так и подскочил на койке, когда раздался вопль. Через пару секунд я вместе с другими парнями оказался на крыльце.
– Вы все сможете подтвердить слова друг друга?
– Конечно, подтвердим, сержант, – сказал Поусетт, обнимая товарищей за плечи. – Один за всех и все за одного, верно, парни?
Он поглядел сперва на одного, потом на другого. Сандерс и Брейлинг кивнули, однако Бикс не сдавался:
– Я хочу услышать это от каждого из вас. Под честное слово. Слово мужчины.
Поусетт вытянулся во фрунт, отдал честь и отчеканил:
– Разрешите доложить, сэр, все мы были тут, на крыльце!
Бикс повернулся к Брейлингу:
– Капрал?
– Мориса я точно видел, сэр. Я стоял впереди, когда он примчался, чтобы встать рядом с нами. Все было, как он сказал: он оставил Рози на веранде, влез в палату через боковое окно и выбежал на крыльцо вместе со всеми.
– Но Поусетта ты не видел?
Брейлингу явно было неловко.
– Я не оборачивался, за спину не смотрел, сержант. Все интересное происходило во дворе.
– Допустим, – согласился Бикс. – Сандерс?
– Я, простите, то же самое, сержант. Но если Боб говорит, что он был с нами, значится, так оно и есть, верно, Боб?
Морис Сандерс повернулся к своему товарищу, и солдаты уставились друг другу в глаза.
Боб Поусетт кивнул и обратился к сержанту Биксу:
– На крыльце-то? А где ж мне еще быть, черт побери? Просто я замешкался, стараясь пробиться вперед. На веранду столько народу высыпало, так плотно стояли все, что не пропихнуться. Впервые что-то интересное за столько недель – а я болтаюсь сзади, как дефективный! Вечно мне не везет…
Аллейн тем временем проводил Сидни Брауна в одноместку, где умер его дед. В рамках своей роли их сопровождал отец О’Салливан. Сыщик открыл дверь и пропустил Сидни вперед. Викарий осмотрительно остался на пороге.
– Простите, что приходится заставлять вас вновь переживать тяжелые события… – начал Аллейн.
– Бывало и похуже, – грубовато отрезал Сидни.
– Тем не менее вам наверняка неприятны напоминания о ваших злоключениях.
– Что вы несете? – Сидни круто развернулся к детективу. – О каких еще зло… ключениях?
Аллейн сделал успокаивающий жест.
– Я имел в виду ваше здоровье и семейную ситуацию. Когда с вас снимали показания, вы упомянули, что вас признали негодным к строевой, а с отцом вы не ладите. Ваш дед был самым близким вам человеком.
– А еще я вам сказал, что старик мне на хрен не сдался! Так, все, давайте к делу. Начальница увела меня на рюмку чаю. Она оставила меня в кухне, мне дали чай и привели обратно, когда покойника уже упаковали в мешок. Сработали они, конечно, из рук вон – умудрились потерять старика!.. Тут меня на ночь и оставили: в чай плеснули с наперсток виски главной сестры, и мне полегчало. Мне не впервой кемарить на голых досках – к перинам не приучен!
Аллейн поглядел на деревянный пол:
– Здесь?
Сидни бросился на вытертые
