нас поставить, пришлось их просить. Я думал провернуть с ними кое-какие дела после войны, но как Сьюки рассказала мне про Сноу, так руки чешутся его придушить. А когда я получше узнал Дункана Блейки… Короче, будь из кого выбирать, я бы зарекся иметь с ним дело.
– Ну-ка, поясни.
– Он вечно нудил, что эта война Новой Зеландии вообще не касается. Почитал нас за лопухов и слабоумных, раз мы пошли воевать, гнул свое насчет того, как наших отцов списали в расход в Первую мировую – и шиш мы с этого поимели. Короче, лил в уши как заправский коммуняка.
– Коммунист, ты хочешь сказать? – насторожился Бикс.
– Слушайте, сержант, я не говорю, что он коммунист и есть, но его околесица с душком – что правительству нельзя доверять, что в новостях сплошное вранье… Пустобрех этот Дункан, а не коммунист, но он прям пыжится от гордости, что не пошел на фронт.
– Он это лично тебе говорил, именно тебе?
– Нет, сэр, лично мне не говорил. Дурак-дурак, а мыла не ест – понимает, что я бы ему сразу рожу разбил. Он говорил это Бобу Поусетту. И порой мне кажется, сержант, что он Боба почти убедил. Ну, что война того не стоила.
– Ну и фрукт этот Блейки.
Сандерс пожал плечами.
– С таким братцем и муженьком Сьюки ох как нелегко. Да, я напортачил, но, ей-богу, я просто не мог снова уехать невесть куда и даже не попытаться ей хоть чуточку помочь.
Перед транспортным отделом они остановились.
– Можно вопрос, сержант?
– Валяй.
– Мы же не имеем права так думать? Ну, что воюем зря, что нас просто использует командование, политиканы и вся шайка-лейка, наживающаяся на войне? Мы же не можем считать, что стране на нас все равно, сэр?
Бикс отрицательно покачал головой.
– Конечно нет, рядовой. Моральное разложение – вода на мельницу врага. Ты чертовски верно заметил – мы не имеем права так думать.
Глава 28
Аллейн с капралом Брейлингом пересекли больничный двор, и маори остановился перед цветущей стеной плетистых роз. Днем великолепные соцветья заставляли забыть о своих шипах – и о колючках проволоки, по которой они вились. Справа находился служебный выход с парковки, слева – последняя из палат для военных, третья, где лежали самые увечные и тяжело раненные, многие из которых наверняка не спали сейчас от боли или страха.
Брейлинг повернулся к Аллейну, приложил палец к губам и медленно попятился через, как разглядел сыщик, тщательно замаскированную лазейку в живой изгороди. Детектив последовал за ним, пригнувшись, по знаку Брейлинга, чтобы не задеть колючую проволоку, натянутую на уровне головы. Меньше чем через несколько сотен ярдов ухоженная больничная территория сменилась непролазной чащей девственного леса. Аллейн невольно отметил неповторимый запах новозеландских лесов, насыщенный кружившими голову густыми испарениями жирной, плодородной земли, влажной даже в разгар лета. Когда раскаленный асфальт двора остался позади, воздух стал свежее, небо – выше, а фантастический узор звезд – еще ярче. Лучики звездного света пронизывали кроны деревьев, смыкавшиеся вверху плотным пологом. Инспектор жестом остановил своего проводника и выключил фонарик. Брейлинг последовал его примеру, и они постояли рядом, глядя на небо между огромными перистыми листьями исполинских деревьев.
– Знаете, Брейлинг, впервые увидав ночное небо Новой Зеландии, я испытал почти смятение: перевернутые привычные созвездия и густой яркий Млечный Путь, похожий на стропило необъятного небесного свода…
– Я могу рассказать вам про иные стропила, сэр, на которые опираются не только кровли наших молельных хижин, но и история нашего народа.
– Я уже слышал о них и в любое другое время, Брейлинг, с удовольствием послушаю еще, но не сегодня. Простите, что я вас остановил.
– Мы уже почти пришли, сэр.
Аллейн шел за Брейлингом след в след. Через сотню ярдов земля под ногами стала меняться. Брейлинг тихо остерег спутника. Аллейн и сам обратил внимание, что почва сперва сделалась жесткой, а затем и неровной: под подошвами чувствовались острые камни. Дальше начался уклон – сперва едва заметный, а затем такой крутой, что Аллейну, чтобы сохранить равновесие, пришлось цепляться за кусты мануки, росшие вдоль тропы. Во мраке, освещая дорогу лишь лучом фонарика, Аллейн живо представил, что спускается в Гадес с капралом-маори в качестве Вергилия. Сыщик поспешил прогнать виденье, однако по спине пробежала дрожь. Стало ощутимо холоднее. Дыхание и шаги зазвучали отчетливее, как в каменном ущелье. Сердце у Аллейна забилось, но он лишь досадливо отмахнулся от неуместного волнения. Этой минуты он ждал всю ночь. Если его подозрения оправдаются, это будет означать прорыв в следствии, и не время отдаваться полету фантазии, как бы осторожно ни ступал капрал Брейлинг и как бы ни понижал он голос.
– Вот вход в пещеру. Томо вон там дальше, за выступом скалы. В полу есть углубления вроде больших чаш, в дождь они наполняются водой, так вы их обходите. Выступ только кажется одним целым со стеной – вы уж поостерегитесь там, внутри. Если полезете на него, будьте осторожны.
Брейлинг отступил, пропуская Аллейна.
– Разве вы со мной не пойдете?
Капрал замялся и слегка изменившимся голосом ответил:
– С вашего позволения, нет, сэр. Понимаете, мой народ… Ну, меня не поблагодарят, что я вас сюда привел.
– Даже в такой ситуации и после сегодняшних событий? Помните, Брейлинг, вы передо мной в долгу.
– Не забуду, сэр, это-то я своим смогу объяснить. Но мне придется рассказать, как я встречался тут с Нейрой, и тогда мне достанется по полной: и больничный режим я нарушил, и ее втравил, да еще и вас привел. Такое начнется – мало не покажется.
– А если вы меня не проводите, вам не придется признаваться, что вы меня сюда привели?
– Не, это уже получится ложь. Я скажу правду, но, если добавлю, что не я вам это показал, а вы сами увидели, тогда мне не так влетит, если вы меня понимаете.
– Отчего же, прекрасно понимаю. Служебное взыскание вам гарантировано, и вы не хотите проблем еще и дома.
– Вроде того. Вы идите первым, а я за вами.
Детектив из Скотленд-Ярда вошел в просторную подземную пещеру, всей душой надеясь, что за свою доверчивость не заработает мощный удар по затылку.
Открывшаяся картина ошеломила Аллейна не меньше, чем это мог бы сделать удар – который, впрочем, так и не последовал. Детектив не в первый раз находился в этой удивительной стране и знал, что нигде больше не увидишь столь невероятных красот, которыми изобилует природа Новой Зеландии, однако представившееся зрелище даже ему показалось исключительным и небывалым. Аллейн медленно
