— И не мог бы, — вполголоса ответил я.
— Вы хотите сказать, он нечист на руку? — уточнила Молли.
— Возможно. А может, просто его семья богата. Или, возможно, он набрал кредитов по самое по немогу. В том, что касается покупки домов, люди часто ведут себя как последние идиоты. Переплачивают лишнюю четверть миллиона только за престижность квартала. Или покупают дом, за содержание которого заведомо не смогут платить. — Я покачал головой. — Надо бы вообще заставить их проходить тест на зачатки здравого смысла, прежде чем делать им предложение.
— А что, может, это не так и глупо. Всем хочется, чтобы дом был не просто кровом, но и означал что-нибудь. Может, эти деньги, что они переплачивают, придают им больше веса?
Я поморщился.
— Я бы предпочел, чтобы мне веса придавали… Ну, скажем, древний могильник под бассейном, или если бы я построил все собственными руками, или еще что-нибудь такое.
— Не все так равнодушны к мишуре, как вы, босс, — заметила Молли. — Может, для них важно сознавать эту избыточную стоимость своей недвижимости.
— Все равно глупо, — буркнул я.
— С вашей точки зрения — да, — согласилась Молли. — Тут все дело в точке зрения.
— А с точки зрения нуждающихся эта лишняя четверть миллиона баксов, потраченных на престиж, представляются чертовой уймой жизненно необходимых пищи и лекарств, которые могли бы достаться людям, если бы извращенец со здоровенным особняком в пригороде не выбросил их на ветер, пытаясь компенсировать микроскопический размер собственного мужского достоинства.
— Ха, — скептически хмыкнула Молли. — И их дома куда симпатичнее вашего.
— Ну… — неопределенно протянул я.
Лежавший на заднем диване Мыш негромко рыкнул во сне, и я, повернувшись, почесал его за ушами, пока он не стих.
Молли молчала почти целую минуту, прежде чем подать голос.
— Что мы еще можем делать?
— Кроме как сидеть и ждать? — переспросил я. — Это наблюдательный пост, Молли. То, чем ты сейчас занимаешься — это дозор.
— Наблюдательный пост — отстой, — заявила Молли и выпятила нижнюю губу, чтобы сдуть упавшую на глаза прядь волос. — Как так получается, что этим не занимается Мёрфи? И почему мы не предпринимаем никаких магических штучек?
— Мёрфи отслеживает перемещения Рудольфа на работе, — ответил я. — Я наблюдаю за его домом. Если его наниматель действительно хочет убить его, это самое логичное место для засады.
— А магией мы не занимаемся потому, что…
— А что бы предложила ты?
— Поисковые заклятия на Рудольфа и на Мэгги, — без колебаний ответила она.
— У тебя есть кровь Рудольфа? Или волосы? Может, обрезки ногтей?
— Нет, — призналась она.
— Выходит, его заклятием не отследить.
— Но как насчет Мэгги? — не сдавалась она. — Ну знаю, знаю, нет у вас ее волос и ничего такого, но меня-то вы нашли раз с помощью маминой крови, правда? Разве нельзя попробовать то же самое с вашей кровью?
Я несколько раз вдохнул-выдохнул как мог ровнее, чтобы не пропустить в голос нотки досады.
— Первым же делом попробовал. Сразу же, как положил трубку, поговорив со Сьюзен.
Молли нахмурилась:
— И не вышло? Почему?
— Не знаю, — признался я. — Может, потому, что тут все сложнее, чем прямое кровное родство. Может, для успешной работы поискового заклятия нужно, чтобы, помимо голой генетики, ребенок и родитель ощущали какую-то семейную общность — это может усиливать эффект заклятия. А может, Красные используют какую-то магическую блокировку поисковых заклятий — одному Богу известно, чему они научились за годы этой войны. — Я устало покачал головой. — А может, дело просто в расстоянии. Я ни разу еще не пытался отыскать что-то на расстоянии больше пары сотен миль. Я слыхал о заклятиях с радиусом действия в пару сотен миль, но не от тех, кто проделывал это сам. Уж не думай обо мне так плохо, Кузнечик. Разумеется, я пытался. Стал бы я иначе тратить полдня на обзвон своих информаторов.
— О… — протянула Молли. Вид у нее сделался несчастный. — Угу. Извините.
Я вздохнул, откинулся на подголовник и закрыл глаза.
— Да ничего. Это ты извини, детка. Просто я взвинчен немного.
— Совсем немного, — кивнула она. — Гм… А нам обязательно сидеть вот так у всех на виду? То есть, я хотела сказать, почему мы не прячем машину или еще что-то в этом роде?
— Угу, — подтвердил я. — Нам нужно держаться на виду.
— Зачем?
— Я прикрою глаза, ладно? — сказал я вместо ответа. — Совсем ненадолго. Побудь начеку, хорошо?
Она опасливо покосилась на меня, но послушно кивнула.
— Хорошо.
Я зажмурился, но не прошло и полутора секунд, как Молли дернула меня за локоть.
— Гарри, проснитесь. У нас гости.
Я открыл глаза и обнаружил, что хмурый день сменился ранними сумерками. Глянув в зеркальце заднего вида, я заметил тормозивший у тротуара белый спортивный автомобиль. Водитель выключил ближний свет и вышел из машины.
— Долго же он добирался, — буркнул я.
Молли хмуро покосилась на меня.
— О чем это вы?
— Это я назначил ему встречу здесь. Не знал, где его искать.
Молли уставилась в заднее окошко, и даже Мыш поднял голову, чтобы оглядеться по сторонам.
— Ох, — сообразила Молли, а хвост Мыша неуверенно похлопал по спинке дивана.
Я выбрался из машины и пошел навстречу сводному брату. Вампиру.
Мы с Томасом можем служить образцом контраста. Я ростом в шесть с полтиной футов и худ как щепка. Томас чуть ниже шести футов и просится на обложку журнала по фитнесу. У меня волосы темно-каштановые, и последнее время я стригу их коротко с боков и сзади, чуть длиннее сверху. Даже так они имеют тенденцию сбиваться на любую сторону спустя несколько минут после того, как я пройдусь по ним расческой. У Томаса волосы черные, от природы волнистые, до плеч. Как правило, я одет в джинсы, футболку и свой любимый черный кожаный плащ. На Томасе в этот раз были белые, подогнанные по фигуре кожаные штаны, белоснежная шелковая рубашка и плотный шелковый, белого же цвета пиджак, украшенный замысловатой вышивкой. Лица как у него обыкновенно видишь на рекламных щитах. Как у меня — на объявлениях типа «разыскивается…».
При этом у нас похожие подбородки, да и глаза схожи если не по цвету, так по форме. Это у нас от мамы.
Мы с Томасом познакомились уже взрослыми. Он был со мной во многих из самых страшных мест, куда меня заносило. Он не раз спасал мне жизнь.
Я кивнул.
— Скажи «масленка».
Томас зажмурился.
— Что-что?
— Тогда стопроцентно сойдешь за Железного Дровосека.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
