Его взгляд потеплел, но рот был жестким, и в ответ он сказал ей то, чего она никак не ожидала услышать:
— Menina, если бы тебя попросили загадать только одно желание, каким бы оно было?
— Я бы хотела, чтобы все обвинения против моего отца были сняты, а его враги — уничтожены, — ответила она не задумываясь.
— По крайней мере ты ответила честно, — горько усмехнулся он.
Филаделфия увидела, что в глазах Эдуардо снова появилась боль, обняла его за шею и поцеловала.
— Ты не спросил меня, каким было бы мое второе желание. Я бы хотела, чтобы боль навсегда ушла из твоих глаз.
— Как правило, на смену одному чувству приходит какое-нибудь другое. — Он обхватил руками ее лицо, испытывая щемящую нежность и готовность защищать ее, но помня, что впереди их ждет то, чего он никак не сможет предотвратить. — Однажды я сказал тебе, что мы часто принимаем желаемое за действительное. Ты бы успокоилась, если бы узнала правду?
— Конечно.
— Как легко ты это говоришь. Как, должно быть, прекрасно, когда кто-нибудь в тебя безоглядно верит. Твой отец был счастливым человеком.
— Ты поможешь мне докопаться до истины? — неожиданно для себя спросила Филаделфия.
Время, ему отчаянно нужно было время, чтобы продумать ответ. Однако, взглянув на нее, он понял, что, если не даст сейчас какого-нибудь ответа, то окончательно потеряет ее.
— Я помогу тебе узнать всю правду об отце, но прежде пообещай одну вещь.
Сердце в груди Филаделфии гулко забилось, и она вдруг почувствовала, что не в силах вынести пристального взгляда его черных глаз.
— Ты знаешь что-то о моем отце? Расскажи! — Погладив ее по голове, он, ухватив ее рукой за затылок, развернул лицом к себе.
— Посмотри на меня.
Подняв голову, Филаделфия взглянула на него, и в ее золотистых глазах он увидел тревогу, сомнение и еще что-то такое, что сильно испугало его. Начало не предвещало ничего хорошего. Напрасно он упомянул ее отца.
— Я хочу, чтобы ты пообещала провести лето вместе со мной. Тогда я помогу тебе найти ответы на все вопросы. Клянусь. Но лето должно принадлежать нам одним.
— Почему?
Эдуардо обеими руками погладил ее плечи, затем крепко сжал ее бедра.
— А ты не понимаешь, menina? Вот для этого самого! — Он обнял ее и страстно поцеловал.
Филаделфию охватило радостное и в то же время пугающее возбуждение, от которого кровь забурлила и быстрее побежала по жилам. Он говорил о любви, но она сама не была уверена в своих чувствах. Возможно, он прав: им нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах.
Целуя ее, он что-то шептал по-португальски.
— Что ты сказал? — спросила она, отрываясь от его губ. Он заглянул ей в глаза, и она увидела в них желание и первобытную страсть.
— Я весь сгораю от страсти, menina. Она жжет мне кожу и вскипает в крови. Впусти меня в себя, утоли мой пыл.
Его откровенность потрясла ее, и она в первый раз почувствовала скрытые в нем темные силы. Он весь был окутан тайной, и сейчас она лишний раз убедилась в этом. Она так мало знает о нем!
Он крепко прижал Филаделфию к своим бедрам, и в живот ей уткнулось неопровержимое свидетельство его страсти. Ее охватил страх, но Эдуардо еще крепче прижал ее к себе. Она уперлась руками ему в грудь, пытаясь отстраниться от него.
— Не надо, — прошептала она.
Эдуардо пожирал ее взглядом, не позволяя отвести глаза.
— Не бойся, menina. Постарайся почувствовать, что происходит между нами, — сказал он глубоким, чуть охрипшим голосом. — Ты тоже хочешь меня, и эта потребность вполне естественна. Тебе нечего бояться.
Филаделфия зарыдала. Если раньше Эдуардо успокаивал и подбадривал ее, то сейчас он был с ней предельно откровенен. Он требовал, чтобы она вела себя с ним честно, полагая, что она тоже хочет его. Он смотрел на нее горящим взглядом, который исключал всякое притворство.
— Я люблю тебя, — сказал он, и его слова прозвучали без всякого пафоса. Они были простыми, как правда, и в них не чувствовалось вызова.
Филаделфия вспомнила, как он восхищался ее мужеством, и ей захотелось быть мужественной для него. Она перестала сопротивляться, приготовившись разделить его страсть и сделать его счастливым.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
Повернув ее спиной к себе, он повел ее к кровати, осторожно положил на нее, и она раскрыла ему свои объятия с единственной мыслью — доставить ему удовольствие.
Саратога, август 1875 года
— Ваши указания выполнены, сэр, — сказал управляющий отелем «Грэнд-юнион» молодой аристократической паре, стоявшей перед ним. — Ваши чемоданы прибыли три дня назад, и мы распаковали их в ожидании вашего приезда. Я полагаю, что вы останетесь довольны.
— Посмотрим, — ответил красивый мужчина, окинув небрежным взглядом вестибюль самого известного отеля в Саратоге-Спрингс. — Я не знаю этой части Америки, но полагаю, что можно сделать и исключение после того, как ты побывал в более цивилизованных городах.
— Вы хорошо провели время в Нью-Йорке? Молодой мужчина равнодушно посмотрел на управляющего.
— Я говорю о таких городах, как Неаполь, Париж и Лондон, когда в них не идет дождь. Я нахожу ваш Нью-Йорк душным, вонючим и грязным. Толкотня на улицах и слишком много собак, которые того и гляди вцепятся в тебя зубами. Город утомил мою молодую жену. Она очень хрупкая, и у нее слабая грудь. — Он безразлично посмотрел на жену, стоявшую рядом. С ее шляпки свисала густая вуаль, не позволяющая рассмотреть лицо. — Вот почему мы здесь. Нам надо прийти в себя от вашего Нью-Йорка.
— Понимаю, — вежливо ответил управляющий, сразу причислив высокомерного, одетого в дорогой костюм мужчину к числу трудных клиентов. Богатые иностранцы всегда были самыми привередливыми гостями. Он решил приставить к ним Полли, старшую горничную. Она умеет обращаться с иностранцами, всегда услужлива и обходительна. А так как молодая леди больна, надо будет шепнуть доктору Клари, чтобы он заглянул к ним и оставил свою визитку.
— Не хотите ли подняться к себе в комнаты, сэр?
— Моя жена желает. Полагаю, что здесь поблизости нет мест, где джентльмен может провести время в свое удовольствие? Поезд укачал меня.
— Здесь есть «Спрингс»…
— Минеральная вода? — Красивое лицо молодого мужчины исказилось от отвращения. — Я бы скорее выпил скипидар. До открытия скачек придется ждать еще несколько дней. Есть ли тут какие-нибудь другие развлечения?
— Возможно, вас заинтересуют карты? — спросил управляющий, таинственно понизив голос.
Эдуардо улыбнулся чарующей улыбкой, которая весьма удивила управляющего.
— Конечно!
— Я мог бы поспособствовать вам в этом деле, — ответил управляющий. — И сделаю это с большим удовольствием.
