руках. Люди беззвучно шли сквозь дождь: у каждого по фонарику.
Бин, поднявшись, побежала их приветствовать.
– Проходите скорее.
На лицах скорбящих не было никаких эмоций. То, что вскоре произойдёт, станет самыми печальными похоронами. Впереди стояла служанка, которая больше всех постаралась ради сегодняшних похорон. В тусклом свете мелькали лица других женщин, выстроившихся в ряд позади неё. Все молчали, но по окружавшей их атмосфере было ясно, что они чувствуют одно и то же.
Множество глаз глядело на Бин. Они как будто говорили: «Мы пришли сюда, чтобы отомстить. Здесь нет места вере и прощению». Под навес пришли совершенно разные женщины. Они даже не смотрели друг на друга. Кажется, они интуитивно понимали, что должно случиться. От того, что они пришли сюда, мёртвые не вернутся. Возможно, события этой ночи навсегда лягут тяжёлым камнем на их души.
Но всё это будет после. Если они не упокоят дорогих людей здесь и сейчас, их время тоже пройдёт. Ещё до того, как на душу опустится камень, они медленно угаснут.
Все женщины вошли во двор. Бин вспомнила бледные, прозрачные лица призраков в пруду. Они были чем-то похожи. Бин оглядела женщин, собравшихся во дворе.
– Сегодня вы испытаете нечто такое, о чём никому не сможете рассказать. Позвольте предупредить вас заранее. Если у кого-то в душе остались сомнения, вы можете уйти прямо сейчас.
Бин на минуту замолчала и подождала, но никто не шелохнулся. Они уже потеряли своих родственниц, подруг или близких. Женщины стояли под грязевым дождём во дворе убийцы, а на их лицах было написано, что худшее в жизни они уже пережили.
Бин кивнула.
– Когда я назову имя умершей, сделайте шаг вперёд.
Она начала называть имена пропавших без вести:
– Служанка дома военного советника, Ким Гёнхва.
Девушка, стоявшая впереди всех, шагнула к Бин.
– Протяните руку.
На вытянутой ладони Бин написала имя «Ким Гёнхва». Первое, что нужно было сделать, – помочь женщинам увидеть призраков, написав на их телах имена погибших. Служанка смотрела на имя, выведенное на её руке.
– Вот как выглядит имя онни. Впервые его вижу. – В шёпоте служанки слышалась боль.
В другую руку Бин вложила один из маленьких ножей, что лежал в сундуке, а затем молча смотрела в спину служанки, когда та возвращалась на своё место. Но времени предаваться печали не было. Нужно всё закончить до того, как сегодняшний день завершится. Бин называла имена одно за другим. Некоторые, услышав их, вздрагивали, лица других перекашивались.
– Хан… – вскрикнула женщина с седыми волосами, а затем разрыдалась на глазах у Бин.
Большинство происшествий были давними. Женщины думали, что горе уже утихло, но это оказалось не так. Чувства, которые до сих пор были скрыты от глаз, внезапно хлынули наружу.
Глядя на них, Бин сосредоточилась ещё сильнее, чтобы не дать собственным эмоциям взять верх. Она не могла позволить себе колебаться. Написав имена на руках всех женщин, Бин сдвинулась с места, как бы призывая следовать за ней. Цепочка фонарей снова отправилась в путь под проливным дождём. Странное чувство возникало от того, что здесь собралось немало людей, но при этом было так тихо. Длинная процессия медленно направилась к дому, где жил Ли Ильхак, и пруду, наполненному гортензиями.
Несмотря на то что грязевой дождь шёл три дня кряду, цветы в пруду были всё такими же чистыми. Казалось, ничто на свете не могло испачкать их.
Бульк.
При виде идущих к ним женщин призраки, сидевшие на дне пруда, поднялись. У каждого на голове было по огромному цветку гортензии. С их мокрых лиц, рук, волос капала вода. Казалось, их тела омывают слёзы. Когда призраки увидели, кто к ним пришёл, на их бледных лицах впервые появилось что-то похожее на эмоции.
Бульк, бульк, бульк.
Когда женщины подошли к пруду, вода в нём заколыхалась. Рты призраков широко раскрылись. Из них вырвался безмолвный крик. Вода волновалась всё сильнее, словно по ней прошла буря. Гортензии ревели:
– Почему ты пришла? Почему ты здесь? Почему ты хочешь взять на себя мою карму?
Стоявшие с фонарями в руках женщины, похоже, тоже что-то почувствовали. Они смотрели на пруд, полный срезанных гортензий.
– Гёнхва-онни! – пронзительный крик служанки прорезал воздух, как будто она кричала вместо безмолвных призраков.
Услышав её голос, одна из гортензий, отчаянно протолкнувшись между остальных, вышла вперёд. Очевидно, это и была Гёнхва-онни, которую позвала служанка. Мокрые от воды руки призрака потянулись к ней, и служанка обняла онни.
Буквы, которые написала Бин, сверкнули, и призрак гортензии соединился с телом служанки. Девушка прошептала:
– Онни, онни, я пришла. Пришла, чтобы ты могла уйти с миром. Не волнуйся, просто используй моё тело.
Бульк! Бульк!
Плеск воды стал сильнее. Другие призраки тоже вышли из пруда и приблизились к женщинам, пришедшим сюда ради них. Те первыми протянули руки и коснулись холодных ладоней призраков. Как только их руки соприкасались, призраки соединялись с телами женщин, а заполнявшие пруд гортензии засыхали. Эти цветы поддерживала энергия духов. Картина, созданная прихотью Ли Ильхака.
Некоторые женщины теряли равновесие, когда призраки вселялись в них, но все быстро приходили в себя. Из их глаз лились слёзы. Ведь теперь они ясно ощутили чувства умерших. Бин громко крикнула:
– Времени нет!
Стоило женщинам услышать её, как выражения их лиц тут же изменились. Отныне всё зависело от них. Духи гортензий прекрасно знали, какой мести они жаждут. Женщины, одержимые призраками, начали топтать цветы. Ли Ильхак растил их с огромной любовью, жертвуя им кровь девушек. Затем женщины побежали к дому.
Их не волновало, что юбки порвались, а волосы спутались. Войдя в дом, женщины общими усилиями вытащили гроб Ли Ильхака, стоявший посреди комнаты. Их бледные руки несли большой гроб из чёрного дерева.
Трясь!
Тело в гробу мотало туда-сюда, но женщины не останавливались. Они погибли от рук Ли Ильхака, не в силах справиться с ним в одиночку, но теперь всё было иначе.
Ша-а-а-а!
Женщины шли, не замечая, что промокли насквозь. Невозможно было разобрать, что стало тому причиной: пот, слёзы или льющий с неба грязевой дождь, – скорее всего, и то, и другое, и третье вместе.
Бах!
Принесённый гроб они опустили во дворе, чуть ли не бросив его на землю.
– Уа-а-а! Уа-а-а!
Кто-то закричал. Этот вопль был скорее животным, чем человеческим. Наверняка он вырвался инстинктивно. Крик, шедший из глубины души, наполненный местью и отчаянием.
Руки женщин задвигались с сумасшедшей скоростью. Маленькие ножи, которые Бин раздала каждой, сияли, чертя в воздухе линии. Сверкающие следы вели к чёрному гробу Ли Ильхака. Женщины быстро справились
