с деревянным гробом и просунули руки в открывшуюся щель. Полные холодной мести, они вытащили из гроба тело Ли Ильхака. Движения их были чёткими и слаженными.
Тело Ли Ильхака.
Как его описать? Он выглядел в точности так, как полагалось сыну богатой семьи. Лицо после смерти ничуть не изменилось. Совершенно чистое, без следа несчастий, такое же, как при жизни, когда юношу называли повесой.
– Из-за тебя!..
Столько людей погибло из-за него! Просто для того, чтобы удовлетворить прихоть одного человека. Чтобы лучше удобрить его цветы. Ради развлечения. Ради того, что уж точно не важнее чьей-то жизни.
Теперь ножи кромсали лицо мертвеца. Тело, которое подарили Ли Ильхаку родители, в конечном счёте расплатится за его грехи. Собравшиеся вокруг мертвеца женщины со всей силы кололи, пронзали и резали его на куски ножами. Пальцы мертвеца, которые распухли в воде, но сейчас снова высохли, лежали под грязевым дождём, а волосы, снятые вместе со скальпом, кружились в мутных лужах. Ничего удивительного. Ведь этот человек при жизни был хуже злобного призрака.
Чтобы окончательно водвориться в загробном мире, нужно пройти все сорок девять стадий[31]. Только по прошествии сорока девяти дней, после разрыва всех связей с миром живых душа может полностью уйти в мир мёртвых. Иначе говоря, до сорок девятого дня состояние души нестабильно.
Погибшие сумели задержаться в этом мире в виде призрачных гортензий, а значит, другую душу, что осталась где-то посередине, возможно призвать. Чтобы вызвать дух Ли Ильхака, нужно было сделать то, что делали они.
– Явись, – пробормотала Бин. – Явись скорее.
Ли Ильхак вряд ли захочет признать, что погиб из-за них. Но если изувечить его тело… Бин взглянула на искалеченное тело мужчины. В тот же миг оно шевельнулось. Глаза Бин вспыхнули.
– Кха-а-а…
Несмотря на то что женщины продолжали резать, колоть и рубить мертвеца, Ли Ильхак, потерявший один глаз, поднялся и издал крик, подобный звериному:
– Кхе-а-а-а-ак!
Оно и неудивительно, звериный облик подходил ему больше, чем человеческий. Услышав его рёв, женщины на миг отступили. Ли Ильхак же удовлетворённо улыбнулся – ведь даже после смерти он обладал властью над другими. Он издал что-то, напоминающее мурлыканье. Его оставшийся глаз стал белёсым и тусклым, словно начал гнить. Однако его изрезанное лицо, когда он смотрел на женщин, направивших на него ножи, было полно уверенности. Ли Ильхак уже однажды убил каждую из них. Очевидно, он и теперь считал, что им не одолеть его, как бы они ни боролись. Но женщины стояли, не двинувшись с места. Они больше не собирались убегать.
Бин медленно шагнула вперёд. Теперь была её очередь.
– Тебя зовут Ли Ильхак, верно?
Он не дал внятного ответа, но взгляд, жадно обращённый на убитых им женщин, не мог принадлежать никому другому.
Бин одной рукой взяла лук из рога буйвола, который обычный человек не сумел бы даже поднять, и натянула тетиву. Наконечник стрелы, на конце которой висели ленты пяти цветов, был отлит из золота. Стрелы, покрытые золотом, полученным из переплавки шаманских колокольчиков, были одним из инструментов для изгнания злых духов.
Дзынь.
Натянутая до предела тетива зазвенела. Стрела дрожала. Как только Ли Ильхак уставился прямо на Бин, она отпустила тетиву.
Пуф!
Стрела пролетела, как ветер, рассекая падающий с неба дождь.
Чпок!
Стрела пронзила плечо Ли Ильхака. Он отшатнулся.
Вжих!
Тут же ещё одна стрела проткнула Ли Ильхака где-то в области пояса и с треском воткнулась в опору здания позади него. Ли Ильхак оказался пришпилен к деревянной опоре, и теперь не мог толком пошевелиться. Он задёргался всем телом, пытаясь освободиться, но стрелы Бин не знали пощады. Они продолжали пронзать плоть и кости Ли Ильхака. Больше двигаться он не мог. Его мутный глаз округлился.
– Теперь, когда жертва готова, начнём церемонию вознесения.
Женщины вышли вперёд, продолжая сжимать в руках маленькие ножи. Бин сказала:
– Ножи нужны вам для того, чтобы разрезать узы с миром живых. Я позволю вам собственными руками изгнать Ли Ильхака, вашу жертву. Его душа не отправится в загробный мир. Он не заслужил покоя. Он полностью исчезнет и никогда не сможет переродиться.
Ли Ильхак, услышав слова Бин, громко заревел. Среди женщин раздалось:
– Сколько ещё, по-твоему, мы должны были терпеть?
Женские голоса постепенно становились громче, как звук закипающей воды.
– Если мы не сможем убить тебя в этот раз, то найдём и убьём в следующей жизни! А если не удастся и тогда, то в последующей. Пусть наша месть и мала, но она будет вечной.
– Поэтому исчезни сейчас! Почему мы должны существовать ради того, чтобы отомстить тебе? Давайте покончим с ним в этой жизни.
Ли Ильхак, прикованный к опоре, дико трясся всем телом и ревел, но его вопли заглушались гневными женскими голосами.
– Это ты нас убил!
Женщины разом бросились к Ли Ильхаку. Всё, что теперь слышалось, – звуки ударов острых ножей, без разбора пронзающих Ли Ильхака с единственной целью – уничтожить его.
Наконец Ли Ильхак перестал сопротивляться.
Ша-а-а-а.
Грязевой дождь начал утихать. Женщины тоже остановились.
Тело Ли Ильхака было изранено выпущенными Бин стрелами и десятками маленьких ножей. Только теперь запыхавшиеся женщины отступили на несколько шагов. Ли Ильхак с грохотом упал на землю. Подул ветер, и его тело в одно мгновение рассеялось, как песок.
Бин принесла свиток и мемориальную доску Ли Ильхака. На чёрной бумаге, где раньше ничего не было, появилось имя Ли Ильхака, записанное золотыми буквами. Бин взяла свиток и мемориальную доску, бросила их в пустой гроб и медленно повернулась. Она посмотрела на пруд, полный засохших цветов, сад, в котором царил совершенный беспорядок, и, наконец, на женщин, у каждой из которых на голове было по гортензии.
– Теперь вы должны покинуть мир живых. Вы сможете это сделать?
Засохшие гортензии упали с призраков на землю, как шелуха. Больше им не нужно было таскать на себе эти цветы.
– Выйдите вперёд одна за другой и положите остатки цветов в гроб. Потом возьмите у меня награду, которая поможет вам вернуться в загробный мир.
Бин сняла с себя накидку и разорвала её на части.
Одна за другой женщины выходили вперёд, собирали засохшие гортензии и клали их в гроб. Бин давала каждой по кусочку своей одежды. С виду это были просто обрывки ткани, но в каждом из них содержалась жизненная энергия Бин. Женщины, получив её дар, глубоко кланялись.
– Спасибо, спасибо, – искренне благодарили они. – Никто не заботился о нас, и мы рады, что хотя бы в последний путь нас торжественно провожают.
Бин в ответ тоже склонила
