Близилась новая заря. Я взял жену за руку и открыл портал в домен. Пространство дрогнуло золотой каймой и мы прошли в мой внутренний мир.
Я собирался спуститься с Миррой к замку, когда из-за холма донесся знакомый грохот — смех Ребелла, перекрывающий даже стук молотка.
— Да что ты понимаешь в люльках, старик? — Ребелл, обернувшись в человеческий облик (но с львиным хвостом, который никак не хотел исчезать), тыкал пальцем в эскиз детской комнаты, который Марк держал в руках. — Здесь нужен не розовый цвет, а золотой! Чтобы ребёнок с пелёнок знал: он потомок великих воителей!
— Золотой? — Мила, стоявшая на стремянке с кисточкой в руке, фыркнула. — Ты хочешь, чтобы наш малыш ослеп в первый же день? Марк, не слушай его.
Марк, в фартуке с надписью «Папаша», отхлебнул пива из кружки… Его некогда вечно хмурый лоб теперь был гладким, а в глазах светилась та самая «деформация», о которой он когда-то ворчал — спокойствие.
— Ребелл, если ты ещё раз предложишь повесить над кроваткой меч, я тебя сам в стену забью. — Он бросил взгляд на Веррагора, который, примостившись на бревне, сосредоточенно разглядывал игрушечного дракончика. — И ты, вождь, хватит молчать. Твой совет про «обсидиановые пелёнки» я тоже забраковал.
Веррагор, в нелепом домашнем свитере с оленями (подарок Милы), поднял голову. Его клыки блеснули в улыбке:
— Пеленки — ерунда. Вот тренировочные когти с первого месяца — это важно. — Он протянул Марку крошечные латные перчатки. — Мои кузнецы сделали. Безопасные, но прочные.
— О, спасибо, — Мила спрыгнула со стремянки и забрала перчатки. — Пригодятся, когда он начнёт драться с тобой за печеньки.
Ребелл скрестил руки на груди, явно обидевшись:
— Никто не ценит классику. Ладно, но ковёр из шкуры горгоны я всё равно принесу. Для акустики.
Марк закатил глаза, но вдруг рассмеялся — громко, искренне, как не смеялся раньше.
— Ладно, старина. Только горгону выбирай помягче. А то мой сын… — Он запнулся, впервые произнеся это слово вслух, и потёр переносицу. — Он, наверное, будет упрямым, как ты.
Ребелл хмыкнул, но вдруг обнял Марка одной лапой, чуть не сломав ему рёбра:
— Твой ученик тебя перерос. — кивнув в мою сторону, сказал лев. — Теперь сам отцовство потянет. А я… — Его голос дрогнул. — Я буду учить его охотиться на дурацких трёхглазых кроликов.
— Только не на моём участке! — Мила пригрозила кисточкой, но глаза её светились.
А я стоял в стороне, обняв Мирру, и думал: вот оно — настоящее чудо. Не титаны, не боги, а вот эти кривые стены, смех и пререкания о коврах из горгоны.
Марк обернулся, поймав мой взгляд, и поднял кружку:
— За Глеба. Который, видите ли, всю вселенную спас, а нам тут с горшками разбираться.
— За Глеба! — подхватили остальные, а Веррагор добавил:
— И за то, чтобы его правление было справедливым и мягким.
Я только рассмеялся. Пусть ругаются, строят, спорят. Ведь это и есть мир — не идеальный, не сказочный, но наш.
* * *
На рассвете, когда первые лучи солнца пробивались сквозь туман над тренировочным полем, Артур уже стоял в центре площадки, затянутый в кожаную броню. Его меч, старый верный клинок, сверкал в утреннем свете, а глаза горели привычной решимостью.
— Снова встал раньше всех, — раздался голос Лиры. Она подошла к нему, перекидывая винтовку через плечо. Её волосы были собраны в высокий хвост, а на губах играла лёгкая улыбка. — Ты бы хоть кофе выпил перед тем, как всех муштровать.
— Кофе — для слабаков, — парировал Артур, но уголок его рта дрогнул. — А ты, как всегда, опаздываешь.
— Я не опаздываю, я создаю интригу, — она подмигнула ему и бросила мешок с тренировочными мечами на землю. — Ну что, командир гвардии, готов показать новобранцам, как надо драться?
Артур фыркнул, но уже через минуту они стояли друг напротив друга, мечи в руках, а вокруг них собрались молодые воины — те, кто мечтал служить в личной гвардии Императора Вселенной.
— Смотрите и учитесь, — сказал Артур, делая первый выпад.
Лира парировала с лёгкостью, её движения были точными и грациозными. Они сражались, как танцоры, каждый удар, каждый блок — часть давно отрепетированного спектакля.
— Не думай, что я тебе поддамся, — проворчал Артур, отбивая её атаку.
— А я и не прошу, — она улыбнулась и сделала неожиданный манёвр, заставив его отступить.
Новобранцы смотрели на них, затаив дыхание. Это было не просто сражение — это был урок. Урок того, как два человека, которые доверяют друг другу на поле боя, могут стать непобедимыми.
Когда тренировка закончилась, Артур и Лира сели на скамейку у края поля. Он вытер пот со лба, а она протянула ему флягу с водой.
— Спасибо, — он сделал глоток и посмотрел на небо. — Знаешь, иногда я думаю о них.
— О ком? — спросила Лира, хотя уже знала ответ.
— О родителях. — Артур опустил взгляд. — Они бы гордились, наверное. Видели бы, как их сын стал капитаном гвардии Императора Вселенной.
— Они бы гордились, — Лира положила руку на его плечо. — И не только этим. Ты стал сильным, Артур. Не только телом, но и душой. Ты теперь доверенное лицо Монарха.
Он улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень грусти.
— Иногда мне кажется, что я всё ещё тот мальчишка, который потерял всё. Но потом я смотрю на тебя, на Глеба, на всех нас… и понимаю, что мы создали что-то большее.
— Мы создали дом, — сказала Лира, обнимая его. — И он крепче любого замка.
Артур обнял её в ответ, и на мгновение они просто сидели так, наслаждаясь тишиной.
— А знаешь, что самое смешное? — он вдруг рассмеялся. — Глеб, этот безумец, стал Императором Вселенной. Кто бы мог подумать? А ведь я когда-то пытался его задирать!
— Вот это было настоящим безумием. — усмехнулась Лира. — А что до Глеба, он, действительно, всегда был немного сумасшедшим, но именно это и сделало его великим.
— Да уж, — Артур встал и протянул ей руку. — Ну что, капитан, готовы к новому дню?
— Всегда, — она взяла его руку, и они пошли к замку, где их ждали новые задачи, новые вызовы и, конечно, новые покои.
Но не пройдя и половины пути, они остановились. Несколько солнц стремилось к зениту. Они смотрели друг на друга не как коллеги, не как учителя гвардии, а как двое людей, которые нашли друг друга в этом безумном мире.
— Ты знаешь, — сказал Артур, обнимая Лиру за талию, — я счастлив.
— Я тоже, — она прижалась к нему. — И знаешь что?
— Что?
— Завтра я тебя снова обыграю.
— Мечтай, — он рассмеялся, и их смех разнёсся над
