довольно быстро уснул. В голове немного прояснилось, словно мне именно и не хватало встряски, что устроили бандиты. Нет, физически лучше чувствовать себя я не стал, но ушла хандра. Мне бы только до храма добраться и знаки на спине восстановить.
⠀⠀
*⠀⠀*⠀⠀*
Бодро шагая по дороге, я радовался тому, что дождь перестал лить. Мне не доводилось бывать в джунглях Амазонки, но думаю, что они должны выглядеть так же, как этот мокрый лес, растущий на краю болот. Вокруг необычно много зелени, высокие и толстые деревья, в воздухе столько сырости, что можно душ принимать. Папоротник в рост человека скрывает всё, что находится дальше пары метров от дороги. Из-за крон деревьев невозможно увидеть небо или солнце и невыносимо много насекомых.
Если говорить о местных болотах, то в прошлый раз я добрался аж до рыбацкой деревни, в двух днях пути отсюда дальше на юг. Меня там встретили холодно, приняв за сообщника длинноухих, поэтому хотели убить и съесть. Еле отбрехался, что беженец, что попал на юг случайно, что едва не слопали злобные собаки. В общем, у рыбаков я провёл два сезона дождей, научился ловить и разделывать болотную рыбу, охотиться на съедобных змей. Местные, вообще, ели всё, что умело плавать или быстро бегать. Знали тысячу способов поймать и приготовить рыбу. Но жить в этой глуши было невыносимо, если ты не демон с толстой серой кожей и острыми зубами, которыми так легко дробить чешую рыбы. После двух сезонов я чётко для себя решил, что жить в болоте не хочу, и пошёл искать крупный город. Ох, сколько же воспоминаний нахлынуло о странствиях по всему югу, сколько городов и деревень я повидал. Долгие странствия закончились в Хуме лишь через два с половиной года. По неосторожности забрёл в один городок, выращивающий зерно и овощи, а их глава сразу прикинул, кому и почём меня можно продать. Нет, в этот раз подобный путь я проделывать не хочу. Лучше сразу попасться на глаза Беате. Ну а дальше посмотрим, что делать и как быть.
Из тёплой зимней одежды на мне остались только джинсы и футболка, а всё остальное, включая обувь, сгинуло в болоте. Идти по старой размокшей дороге босиком неприятно, но выбора не было. Хорошо, что я спортом усердно занимался в школе и даже разряд по самбо получил. Быть хилым и слабым в этом мире плохо, сразу сожрут. Только за последние дни я сильно похудел и едва на ногах стоял. Кирин смотрел на меня и глазам своим не верил, когда я шёл по дороге уже четыре часа, не зная усталости. Всё дело было в знаках, которыми я покрыл руки от плеч и до самых кистей. Чернила вышли плохие и грубые, но это даже лучше, проще будет их смыть. А пока знаки действовали, я мог даже бежать, но не хотел тратить сил больше чем нужно. Один из знаков на предплечье брал силу взаймы у тела, так что следующие несколько дней я буду напоминать варёный овощ и хорошо бы успеть всё сделать за сегодня.
— Нам повезло, что дождь кончился, — сказал я на языке дами, вкладывая силу в слова. Забываю, что мне на днях должно будет исполниться всего четырнадцать лет, поэтому голос звучал непривычно, по-юношески. — Светлоликая тварь, надеюсь, ты там сдохла от потери крови.
Воздух вокруг немного завибрировал, но быстро успокоился. С веток и листьев ближайших деревьев сорвалась влага, пролившись на нас небольшим дождём. Кирин ещё раз утром проверял и сказал, что у меня на спине никаких рисунков и знаков нет. Странно, что я чувствовал силу и даже мог сотворить голубой защитный огонёк без основного символа. Утром с большим трудом поднял огромный булыжник с расстояния в десять метров. Прежняя сила ощущалась очень слабо и настолько необычно, что я не мог подобрать слова, описывая ощущения. Беата ведь говорила, что символы, наносимые на тела дами — это не просто татуировки и рисунки. Может, я мог использовать их потому, что знал нужный узор и как с ним взаимодействовать?
Существует несколько типов знаков, одни работают сами по себе, как тот же символ отражения, другие являются ключами и открывают доступ к силе. Есть ещё и третий тип, такой как символ чёрного солнца, заставляющий правильно работать первые два. Но если нанести их неподготовленному человеку, то он может просто не выдержать и умереть. Жрицы в храме тренируются долгие годы, нанося их один за другим, не спеша, и правильно оценивая собственные силы. Один из последних символов, который Беата нанесла мне на спину, расширял восприятие, улучшая реакцию. Проще говоря, я мог следить за падением капли воды с крыши и в это время подумать о вечном и даже помедитировать немного. Поток времени превращался в густое желе, сквозь которое нужно было пробиваться. Плохо, что двигаться в этот момент нельзя, чтобы не заработать растяжение или не сломать себе что-нибудь. Я к этому символу почти месяц привыкал.
Я остановился, глядя, как капли воды, срываются с листьев ближайших деревьев. На долю секунды они замерли в воздухе и начали медленно опускаться. Умение работало правильно, но при этом концентрация утекала, как песок сквозь пальцы. Я смог удерживать это состояние всего несколько секунд, прежде чем голова закружилась и пришлось постоять с закрытыми глазами, чтобы прийти в себя.
— Всё нормально, — сказал я Кирину. — Далеко ещё идти?
— Почти пришли, — он показал на дорогу, затем перевёл палец на юг. — Большой лагерь там. Дождёмся темноты?
— Не нужно, — я посмотрел на подсохшие знаки на руках. Они работали сами по себе, усиливали одарённого, увеличивали реакцию и концентрацию. С их помощью я мог спокойно жонглировать огромными булыжниками, не прикасаясь к ним. Но рисунки нужно было смыть к вечеру, чтобы они меня не убили. — Я пойду по дороге, а ты прячься в зарослях.
— Оружие? — он протянул мне нож и копьё.
— Сегодня обойдёмся без него. Жаль, что у тебя арбалета нет или лука, но на кучку бандитов меня одного вполне хватит.
Улыбнувшись охотнику, я зашагал по дороге. Если присмотреться, то можно было увидеть широкие следы от колёс. Дождь не успел их смыть, значит, совсем недавно тут проходила гружёная телега. Иногда в грязи можно было увидеть следы сапог. Живущие в мокром лесу бандиты и не думали прятаться, чувствуя себя вольготно. От жителей рыбацкого городка я часто слышал рассказы о бандитах, но сталкиваться не приходилось. Грабить на юге можно было только торговые караваны, но
