с маслом для загара. Она нанесла тонкую струйку тёплой жидкости на верхнюю часть каждой ноги до щиколоток. Масло поблёскивало на солнце и щекотало кожу, когда начало стекать вниз. Ким отставила флакон в сторону. Раскрытыми ладонями она начала растирать масло по голеням и коленям. Затем по бёдрам. На бёдрах она задержалась, медленно скользя ладонями вверх-вниз и между ними, поглаживая кожу до самых краёв голубой полосочки ткани, которая тянулась вниз от низкого опущенного пояса-шнурка и облегала её, как узкая блестящая мембрана.
Внимательно следишь, четырёхглазый?
Смотри, слюной не захлебнись.
Закончив с ногами, она плеснула масла на ладонь правой руки и стала намазывать живот, кончиками пальцев проводя вдоль шнурка, висевшего высоко на бёдрах. Её ладонь скользнула по шнуру, затем поднялась за новой порцией масла. Ким намазала им бока и грудную клетку под чашечками бюстгальтера.
Затем наступила очередь плеч и рук. Она усмехалась про себя, делая это.
Заставь его трепетать в ожидании грандиозного финала.
Она сняла солнцезащитные очки и, закрыв глаза, осторожно нанесла масло на лицо.
Держу пари, я свожу его с ума.
Да у него, поди, и так не все дома. Был бы нормальный, не носил бы эти идиотские очки.
Ким снова надела солнцезащитные очки, затем наполнила ладонь маслом и начала втирать его в грудь. Она ласкала себя, наслаждаясь ощущением горячей скользкой кожи и смакуя то, как она, вероятно, мучает парнишку. Он должен был наблюдать, должен был мечтать, чтобы это его рука скользила между её грудей и поглаживала их голые бока.
Пальцы каждой руки она по очереди просунула под шнурки, свисавшие с шеи. Растёрла масло по верхней часть каждой груди. Скользнула ладонью под облегающую ткань и провела кончиками пальцев по уже набухшим и торчащим соскам.
Спорим, ты не ожидал такого шоу, придурок.
Правая рука все еще была внутри топа, маслянистые пальцы скользили по соску, когда она повернула голову, чтобы взглянуть на своего зрителя.
Только вот его уже не было.
Место, где он лежал, было пусто. Не осталось ничего, кроме неглубокого отпечатка, который его тело оставило на песке.
Куда, черт возьми, он подевался?
Ким высунула руку из-под бикини и оглядела пляж. Посмотрела из стороны в сторону. Окинула взглядом береговую линию и полоску прибоя. Она даже повернула голову, чтобы осмотреть пространство позади себя.
Вокруг было множество людей, даже несколько парней в шортах вместо плавок. К счастью, никого не было так близко, чтобы насладиться её шоу. Но мальчишки в странных очках, который должен был находиться всего в нескольких футах от неё, который должен был мучиться из-за неё, нигде не было видно.
Этот ублюдок сбежал от меня!
«Вот и хорошо, — сказала она себе. — Я пришла сюда вовсе не для того, чтобы на меня пялился какой-то урод».
Черт побери! Как он мог просто встать и уйти?
А он, наверное, гей. Другого объяснения нет. Натурал остался бы глазеть или вообще подошел бы и стал приставать ко мне.
Если только он не свалил, чтобы позлить меня.
Только вот я не злюсь, ни капельки. Ни капелюшечки.
Я даже рада, что он ушел. Скатертью дорога. Я пришла сюда не для того, чтобы ко мне подкатывал какой-то чокнутый подросток.
Ким закрыла флакон с маслом. Её руки дрожали.
«Успокойся, — сказала она себе. — Всё, он ушел. Можно уже забыть о нем, просто отдыхать и наслаждаться».
Повернувшись, она прислонила флакон к своей пляжной сумке. Затем легла и закрыла глаза. Поёрзала на одеяле, вжимаясь в песок, чтобы придать ему форму изгибов своего тела.
Ким сделала глубокий вдох, от которого её груди плотнее прижались к гладким, облегающим лоскуткам ткани топа. Ей нравилось это ощущение. Нравилось, как греет солнце и как лёгкий ветерок ласкает её кожу, словно кончиками нежных пальцев.
«Как здорово, — подумала она. — Теперь, когда этот гаденыш исчез, всё просто идеально».
Почти идеально. Ей не нравилось, что песчаный бугорок уперся ей в задницу. Она извивалась, пока он не оказался в углублении между её ягодицами.
Наверное, это пивная бутылка, брошенная каким-нибудь чёртовым неряхой.
Она подумала, не избавиться ли от неё. Но для этого потребовалось бы столько усилий: сползти с одеяла, сдвинуть его в сторону, копаться в песке, а потом еще и прикоснуться к этой штуке. Чей-то мусор. Может что-то грязное. Возможно, это даже не бутылка. Может, какая-нибудь старая кость или еще что-нибудь. Фу. Ну уж нет. Можно и потерпеть.
К тому же сейчас ей уже не было дискомфортно. Вообще-то, было даже довольно приятно. Она сжала твердый предмет ягодицами.
«Надо бы перевернуться и получить максимум удовольствия», — подумала она.
Но она уже намазалась маслом спереди. И чувствовала себя слишком ленивой и расслабленной, чтобы двигаться. Ким зевнула. Потянулась. Прижалась поплотнее к песку и бугорку, и вскоре уснула.
В её сне парень в очках стоял на коленях между её ног и гладил ладонями ее бедра.
— Я знала, что ты вернёшься, — довольно улыбнулась она ему.
— А я сразу понял, что ты меня хочешь, — ответил он.
Она рассмеялась и сказала:
— Не льсти себе.
Он ухмыльнулся, сверкнув стёклами очков. Затем пригнулся ниже и лизнул её. По ощущению от его языка на своем теле она поняла, что низ ее бикини исчез. Ким бросила на себя взгляд. Верх купальника тоже отсутствовал. Задыхаясь, она всплеснула руками и прикрыла грудь. Его рот оторвался от неё.
— Да всё нормально, — сказал он, — Никто не смотрит.
— Угу, — саркастически хмыкнула она. — Готова побиться об заклад.
Парень фыркнул, расстегнул пуговицу на джинсах и потянул бегунок молнии вниз.
— Стал бы я такое делать, — спросил он, — если бы у нас были зрители?
Обрезанные штаны упали вниз до самых колен.
— Боже мой, — пробормотала Ким.
— Всё для тебя, — вкрадчиво выдохнул он.
Она развела руки в стороны, опустив их на песок. Наклонившись, он прижался губами сначала к одной, потом к другой груди. Он целовал, облизывал и нежно, но ощутимо посасывал их. Ким застонала извиваясь. Затем прошептала на выдохе:
— Нет, подожди.
Парень поднял голову. Он улыбнулся ей сверху вниз и провел языком по влажным губам.
— Что не так?
— Я тебя даже не знаю, — ответила она.
— Да брось. Всё нормально. Ты хочешь меня. И только это имеет значение.
Ким покачала головой.
— Меня не волнует твоё имя, — сказала она ему. — Но
